Поэтический нарцисс

Всё в любви от вас скрыто,

Страх и мысль – ваша свита,

А чувство, а ночь, а огни над Москвой?

Ароматы любви и пробившихся маленьких хвой?

Заберите!» – вернула девица письмо,

Убежала и скрылась за белой рекой,

Он остался один, дело было весной,

Город сыростью пах и еловой хвоёй.

Неудача

Вы предали её, я забыла его,

А оно того, может, не стоило.

Вы с ней строили-строили,

Мы с ним строили-строили,

А теперь там и там ничего.

Только шорох листвы в тишине,

Только в море туманы-огни.

Как смотреть им в глаза?

Нас простили они –

И от этого тошно вдвойне.

Гадко! Пусто, что жуть, на душе.

А они всё молчат и молчат.

Лучше б прокляли нас, лучше б гнали взашей –

Лучше б злились, рубили сплеча.

Лучше б твёрдыми были –

И мы б заплатили!

А они всё молчат и молчат,

А они как над сердцем свеча.

Возможно, ты со мной останешься

Возможно, ты со мной останешься,

Но кто из нас предаст скорей?

И кто из нас скорей поранится,

Кому – любить, кому – сгореть?

Кто просчитается, отравится,

Кто будет ждать, просить, молить,

Но не воскреснет, не оправится

И станет ветошью любви?

Кто потеряется, не справится,

Когда свеча погаснет в ночь,

Когда луна прольёт вино,

Кого на свете не останется?

Кто проиграет с безмятежностью,

А кто придёт, проститься чтоб,

С казнящей, неподдельной снежностью

К нему – и поцелует в лоб?

Мука эстета

Задуй свечу, останься один,

Открой дверь, распахни окна.

Жизнь горбата и кривобока,

Но в глазах её – солнце, как

На гранях океанических льдин.

Ты прощал повально – и до сих пор

Тебя предавали, сживали со света.

Жизнь – беззубое чудище, но цвета

Так много на тощих руках её –

Так много не унесёт и вор.

Ты поверил, что безысходность есть,

Сколько искал – ты не нашёл компромисса.

Так и растёшь ты просто нарциссом,

Жуть нелюбимым

На жуткой земле.

Тебе остаётся молчать и скорбеть,

Ты умолял цвести – но ведь всё больше меркло!

Скорее-скорее-скорее к зеркалу!

Скорее-скорее, скорей.

Равнодушие

Похолодевший мир открыт и зрим.

Когда темнеет лишь, я выхожу из дома,

И тает солнца луч, по протяженности – неизмерим,

По цвету – деревенская солома.

Минута, вечности аксессуар,

Как блеск слезы на старых чёрных плитах!

Я вижу, как идут по набережной в бар

Ладони чьи-то, ноги чьи-то.