Песни о Родине

И я в пирожковой на Невском склонялся, двугривясь,

Ах, в лирики вылез – шалом, дорогая Эрато!

Так что же теперь, будто я вдруг не русский внутри весь,

Ты плачешь в обиде: «От Нила…» – и я подтвержу:

«До Евфрата…»

И я подтвержу, что не знаем доподлинно родин.

Не место рожденья, где нянчил и сверстывал опыт,

Который от жалости к собственной жизни городим,

Тогда как бесспорным окажется сказочный пропад.

Близенько от Нила, рукою подать до Евфрата.

Рябит от пустыни – так версты вовек полосаты!

Рябит от обиды, от грубой какой-то растраты,

Где координаты свои нахлобучивал на полюса ты.

В ноябре над морем

Пока все тучи – платяные,

Нет грозовых и на испуг, —

А птицы – руку протяни им —

Спешат… На юг? Да вот он, юг!

В недоуменье так и виснут

Над морем, далям предстоя,

Но влит во все тяжелый висмут.

(Когда бы висмут щупал я!)

Когда б я глазом наповал бил

В ту даль… О нет! Ворчи врачу…

Что, тяжким все размалевал бы?

Погодь, лишь вапницу схвачу.

А вместе с птицей в небе крен дей,

Покинув пляж с одной из стай,

Сей брег, обветренный, как крендель,

Где стой и морю пустолай —

Всем сердцем, губы опростая,

Как бы незнаньем свят-посвят…

И вроде улетела стая,

А птицы всё еще висят.

«В плане наших происшествий…»

В плане наших происшествий,

Путешествий куд-куда

Квохчет зной, как сумасшедший,

Моря вязкая вода.

В жизни бражничают дважды:

Первый раз – летя на свет,

Во второй – в разгаре жажды,

Вот когда надежды нет.

Ноги курицами скачут,

Губы по небу плывут.

В первый – путь когда лишь начат,

Во второй – исчез маршрут.

Нету карт и расписаний,

И свобода хороша

Тем, что мука причитаний

Нам не стоит ни гроша.

Грачи на подлете

Уже сугробов стоптаны излишки,

И бездорожье солнцем залито,

И без пальто на снег сошли домишки,

Лишь кошки ходят в сношенных пальто.

Все пахнет безнадзорностью и вздором.

Не начинай давнишний пересказ,

Дыши сельскохозяйственным «диором»,

Уж вряд ли приготовленным для нас.

А что для нас? Да речки завитуха,

Где в цыпках лед, но правд не оголяй,

Простор свистит на оба жестких уха —

Негромкий заскорузлый разгуляй.

И преют огороды, ноздреваты,

Еще снегам не выплатив долги,

Но у сарая вылезли лопаты,

И на крыльце вприсядку – сапоги.