Путешествие из Санкт-Ленинграда в Бологое

Он (продолжая её удерживать в этом забытьи) – отщёлкнул замочек на коробочке, откинул крылья (одну, вторую) прикрывавших нутро дощечек, и явил потрясённому взору женщины скрытую в коробочке стеклянную флягу изящной формы, содержащую мутноватый (способный отодвигать сроки) эликсир бес-смертия.

Рядом со флягой, в двух небольших гнёздах, покоились аккуратные рюмки.

Интересно (иначе никак) – переплетая свои действия с разговором соседей, Цыбин (версификатор миров) – приплёл к происходящему и сидевшую напротив женщину: он отщелкнул замочек, развернул и явил потрясенному взору женщины скрытую в коробке стеклянную флягу изящной формы и рядом, в двух небольших ячейках, две аккуратные рюмочки.

Интересно (иначе никак) – переплетая свои действия с разговором соседей, он ещё переплел самого помянутого Емпитафия с нежитейской самоотверженностью его подруг, что всегда ухаживали за ним как за младенцем (вполне материально: во время алкогольных детоксикаций меняли ему подгузнички).

Во всё это вступала реальность дороги Радищева (напомню – на вечную каторгу). Которой иллю-страцией (иллю-зий) явились помянутые соседи.

Вот что Цыбин (прежде всего) – захотел у попутчиков слышать:

– У тебя и у любой твоей бабы понимания жизней очень разнятся, это закон природы, – сказал вдруг (ни к селу и ни к городу подъезжая, но – к задушевности, которую следует оросить казенной влагой) тот помянутый средних лет (и не досыта похмеленный) попутчик.

– Ну и что? А любовь, которую нам предоставляют и препарируют в Доме 2? – железобетонно парировал его жизнелюбивый (ибо молодой) собеседник.

Не будем дивиться термину «препарировать» в его устах (на самом деле слово вивисекция ему ближе); но – есть на свете более насущное диво: в те годы (о которых я завёл свои правдивые речи) умненькая теле-дева Собчак ещё и не мыслила запускать свой телепроект!

Но(!) – уж слишком хорошей иллюстрацией является он к сладкому процессу культурного геноцида, торжествующего тогда на просторах шестой части света; как же мне (даже если нарушить ход времени) о Доме 2 не помянуть?

Есть и другое в моём повествовании: Цыбин знать не знает, как названа мной вся эта история с его «радищевским» путешествием; скорей (как версификатору реальностей) – ему проще (было бы) помыслить о Воскресении Среды, о возвращении в Царство Божье СССР; быть может, хорошо, что Цыбин не знает о названии.