Путешествие из Санкт-Ленинграда в Бологое

Путешествие из Санкт-Ленинграда в Бологое

Николай Бизин

Впрочем, о чём это я? Разумеется разумом, что о любви! Как не единожды говаривал мне за доброй порцией не менее доброго спирта самолично Емпитафий Крякишев, лишь о двух вещах (ибо – всё в мире вещь) не следует празднословить (ибо – об остальном все слова праздность): о Боге и об искусстве! Бога следует постигать и следовать за ним; разве что – постоянно от постигнутого отказываясь: ибо постижимое не есть Бог.Искусство же – следует просто делать; чем и из чего, спросите? А из себя самого – самим собой: самому становиться воплощённым искусством – не правда ли, очень сродни помянутому мной мироформированию? И ни в коем случае нельза на мироформировании паразитировать, то есть становиться пошлым искуствоедом (людоведом); впрочем, о чем это я?Разумеется разумом, что о любви.

Николай Бизин

Путешествие из Санкт-Ленинграда в Бологое

я тебе написал так много – объясняющего, хорошего; если ты прочитаешь меня между строк – ты уже понимаешь (не)мой язык, которому любой алфавит просто-напросто тесен

поэтому и теперь (и завтра, и вчера, и всегда) – я не буду дарить тебе имя нового мира.

ведь ты никогда и ничего не берёшь даром.

итак, перед нами ГЕРОЙ НЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

и его прорастание ИЗ САНКТ-ЛЕНИНГРАДА В БОЛОГОЕ, страшная скоморошья сказочка о когда-то мне своевременных состояниях и самомнениях, общественных и частичных

«Чудище обло, озорно, огромно

стозевно и лайяй.

Тредиаковский. Тилемахида.

Поэтеска, сказал о ней мой хороший знакомец Емпитафий Крякишев. Так беспощадно умеет он иногда поговорить (а что ему ещё делать, если мы из нашего общего прошлого перекинулись в либеральные говоруны-лизоблюды – всё, знаете ли, языком да языком) о, предположим, беспощадном различии между родинкою на левой грудке этой милой и безразличной женщины и настоящею (как Царство Божье СССР – потерянной) родиной.

С этого слова история и начинается: поэтеска! История (словно женщина) – как бы собирается в театр на мою пьесу; но (даже придуманные) люди в ней – вовсе не актёры, а со-режиссёры.

Я не буду утверждать, что и сама (человеческая) история – тоже словно бы поэтеска. Слишком это большая ответственность: полагать своё слово – Словом (а не версификацией себя-любия), а дело – Со-Творением (хотя чудо мироформирования мне доводилось видеть).