Улица Шипилова. Сборник рассказов

– Мама, – всхлипывал мальчик, – она лгунья!

– Нет, – мотала головой Алинка, – все по чести, мне конфета, ему конфета!

– Сыночек, – улыбнулась их мать, – правда же, все по чести, а если что и не так, уступи сестре, она девочка!

– Все еще делите, и никак? – в дверном проеме тенью возник отец детей. – Эх, Антонина, Антонина, чему только детей учишь?

– Венечка, так скоро из магазина пришел? Сейчас ужинать будем! Купил курочку? – еще шире заулыбалась женщина.

Дети больше не волновали ее, вниманием владел пакет в руках мужа, потеющий от жаркого дыхания курицы «гриль».

Аромат специй кружил голову, заставлял часто сглатывать набежавшую на язык слюну.

– Курочку-то я купил, только чему детей учишь, спрашиваю?

– А чему я их учу, мне учить-то некогда! Это ты у нас ученый, вот и постарайся! Я в прачечной так намотаюсь – не до учебы!

Антонина старалась поскорее отделаться от назойливости мужа. Приступы справедливости с ним бывали нечасто. Но если они случались, Тоня знала, как быстро, без потерь, осадить крепость исканий правды своего благоверного.

– Да и мне некогда…

Вениамин сделал шаг назад, теперь в комнате оставалась только его опущенная голова, пакет с курицей скрылся в прихожей. Не привыкший спорить с женой, стыдящийся чувств своих и эмоций, он сник, заговорил почти шепотом, так, что слова его звучали уже не укором, а оправданием:

– Да и при чем тут это? Я лишь о том, что наши дети слова «нам» не знают, только «мне» да «мне».

– Веня, не заводи свою песенку! За столько лет утомилась! Сидишь над своими талмудами – и сиди.

Я тебя не упрекаю, но и ты меня воспитанием не кори. Лучше бы за Сережкой смотрел, растет тюфяком, весь в тебя! Я за Алинкиными «хочу» не поспеваю, а ты вместо книжек своих взял бы да в какую-нибудь секцию Сереженьку определил. Нужно же разделять обязанности!

За ужином сидели молча. На большой кухне под стареньким абажуром накренился обеденный стол, у которого было три ножки. Вместо четвертой ощетинились пожелтевшими измятыми страницами отцовские книги.

На столе, в самом его центре млела жареная курица. Восемь пар глаз вожделенно впились в нее. Перед каждым стояла пустая тарелка, обхваченная жадными нетерпеливыми пальцами.

– Ну, семья, приступим! – гордо тряхнула волосами Антонина и потянулась к курице. – Мне ножка, отцу ножка, Алинке крылышко, Сережке крылышко…

– Это почему? – с негодованием посмотрела на мать Алина. – Я тоже ножку хочу!

– И я, – поддержал сестру Сережка.