Любовь длиною в жизнь

Мария Михайловна, с любопытством наблюдавшая за этой сценой, довольно улыбнулась и поторопилась пригласить за стол:

– Мужчины, давайте за стол. Голубцы стынут!

– Саид, папа, садитесь. Голубцы очень вкусные. А завтра я вам чуду? приготовлю, – сказала Раиса и, взяв за руку Саида, посадила его рядом с собой…

После ужина Раиса и Саид поднялись на второй этаж в спальню.

– Как тебе мои родители? – был первый вопрос Раисы, как только они уединились на втором этаже.

– Не ожидал такого. Тепло. Слишком тепло.

– У нас не бывает конфликтов. Я не помню, не представляю, чтобы папа приходил домой пьяный. Чтобы кричал на мать, на меня.

– Заметно. Мудрый, уверенный мужик. Хозяин.

– А тебе что папа сказал?

– Так… Поговорили.

– Папа говорил, что может устроить тебя к себе на автобазу.

– Был разговор.

– Согласился? Приедешь?

– Со своей надо сначала разобраться.

– Саид, работа есть, жильё есть… Может, решишься?

– Всё это хорошо, но не главное. Главное – рядом с тобой быть, Раиска! Я никогда раньше не испытывал таких чувств.

Очень хочу к тебе. И очень боюсь потерять сыновей. Не простят мне, когда вырастут.

Три дня пролетели как один миг. Разговоров, тёплых и откровенных бесед было много. Алеся, маленький солнечный человечек, запала Саиду в душу и заняла там почти всё пространство, вытеснив даже сыновей Саида. Он каждый раз вздрагивал, когда она звала его папой, и еле сдерживал себя, чтобы не прослезиться, а она хватала его за руку, таскала всюду, показывала свои игрушки и книжки, рассказывала о них, всё чаще обращаясь к нему и крича «папа».

Прощаясь, она прилипла к нему и со слезами умоляла не уезжать. Но уехать было надо, и Саид уехал. И уехал он с твёрдым намерением разобраться с делами, с женой и приехать уже навсегда.

* * *

Дома Саида ждал тесть. Простой, добрый, душевный деревенский мужик, он долго не решался начать разговор. Смелость к нему пришла только после двух рюмочек его же домашней самогонки.

– Саид, я понимаю, дочь моя совсем не простой человек.

Бабы, они все добрые скотины, але ж треба жити. Детей кому ты кинешь? Родная ж кровь! С дочкой я поговорил. Поругал её. Как травиночка будет. Обещала.

– Не поможет. И мне обещала не раз.

– Ещё поругаю, если надо будет. Ты это… Забери заявление на развод. Завтра же суд…

– Не могу, Иван Петрович! Надоели мне её хамство, грубость. На ровном месте истерика, оскорбления, а потом крики «Дети, меня папа обижает!».