Борт 147. Дневник мизантропа

– Командир, – обратился ко мне трезвый, – сейчас забросим домой меня, потом едем на Барбюса, забрасываем второго, а вот третий…

У меня болезненно сжалось сердце. Я понял, что везти третьего, «отключенного от сети», мне придется в одиночестве.

– …третьего надо закинуть на Академика Сахарова. Вот в таком порядке. Нормально?

– Угу.

Неписанное правило гласит: если в салон погрузили растение, ты имеешь право отказаться от заявки. Решай сам. Проблема в том, что в случае положительного решения всю ответственность за субъекта ты берешь на себя.

Знакомые таксисты, проработавшие значительно дольше меня, рассказывали: иногда пассажир засыпал на переднем сиденье и его приходилось будить, щекоча ноздри или подмышки; иногда пассажир вываливался из салона, забыв закрыть дверцу. Было много и других, менее кровавых, но столь же неприятных случаев.

Меня Господь до сих пор миловал, укрепляя и без того запредельную веру в свою исключительность, но вот Он, кажется, спохватился, решил исправить досадное недоразумение.

Пьяный интеллигент, сидящий позади меня, явно требовался в эвакуаторе.

Отказаться от заявки я уже не мог. Мы подъехали к первому адресу.

– Спасибо, командир, – сказал трезвый.

Деньги искали всем миром, по полтинникам и десяткам. Даже у отключенного товарища выцарапали последнюю тридцатку. Собрали нужную сумму, сунули мятую пачку мне в руки.

– Довезешь всех?

Я кивнул. Разве у меня есть выбор?

Дальше снова ехали молча. Полночная дискотека по радио уже не радовала.

Я хотел поскорее оказаться дома, рядом со своей тепленькой и мягонькой Катюхой. Я сомневался, что меня сегодня хватит на серьезные нежности, но уткнуться носом в грудку, кокетливо выглядывающую из комбинации, я не откажусь ни за какие чаевые пьяных банщиков. Хорошо, что последний адрес оказался по дороге к дому.

Выгрузил на Барбюса второго пассажира. Хоть он и молчал всю дорогу, на прощание решил сделать мне приятное:

– Хорошая машинка, старик. Китайцы молодцы… Как она, ничего? Не сыпется?

Я держал себя в руках.

Третий банщик долго не подавал признаков жизни, если не считать таковыми вялое шуршание куртки и едва различимые всхлипы. Дважды парень, выныривая из нирваны, звал то ли маму, то ли сестренку. Однажды протянул ко мне руки, и я вздрогнул, едва не ударив по газам. Затем пассажир снова впадал в забытье. В какой-то момент тишина за спиной стала меня напрягать. Она казалось неестественной, как затишье перед грозой. Я осторожно обернулся.