Проба пера

Да и зачем ему заниматься тем, на что имеются исполнители рангом пониже. Гвардейцы с ружьями на плечах, стоящие на верхней площадке лестницы, также не имеют возможности в мгновение ока воспользоваться оружием: необходимо снять мушкет с плеча, развернуть его, прицелиться… Нет, не получается. К тому же вельможа с орденами, закрывающий короля со спины является помехой для попадания в цель. Был бы у кого-нибудь пистолет, но и для его применения потребуется вынуть его, отвести курок, направить… Пожалуй, тоже не получается! Курок, впрочем, можно отвести заранее.

Может быть, пистолет у шута, но он, отвернувшись, смотрит в зеркальце. Или у гвардейца, который несет его на плече? Не выстрелит ли злодей сквозь карман? Нужно проследить, у кого рука в кармане. Кажется, ни у кого. Ненадежное оружие пистолет: может дать осечку, нож предпочтительней, в старые добрые времена, во всяком случае. Может быть, услужливая фрейлина воткнет его величеству шпильку в ухо, для чего потребуется вынуть ее из прически и… сомнительный способ. Шпилька, впрочем, в прическе присутствует. Кардинал держит платочек у рта или знак подает исполнителю, но, кому, неизвестно. Может быть, монаху? Но его нет на картине, хотя он мог переодеться в придворного, однако никого с ханжеской физиономией среди присутствующих не удается найти. Заостренный кончик люстры совпадает по направлению с красной вставкой на полу залы, что подозрительно. Интересно, сколько мгновений проходит при падении люстры? Высокий человек указывает куда-то вверх, но не на люстру, как показалось вначале, а на небесное возмездие за преступление. Возможно, он видит преступника с высоты своего роста. Имеется иная версия: возмездие, мол, тирану! Король сходит с лестницы, останавливается на квадрате, отмеченном красным, убийца нажимает на курок в кармане и… мат в три хода. Выстрела что-то не слышно, впрочем, его и не должно быть «слышно» – картина все-таки. Можно пока заняться выяснением участников заговора. Необходимо начать, пожалуй, с шута. Уж он-то, наверняка, все знает, достаточно взглянуть на его хитрую физиономию с кривой ехидной улыбочкой, выглядывающую из зеркальца в руке. Фигур тридцать две, одна призрачная, ее фактически нет, поскольку она только кажется, подобно тому, как геральдические знаки или гербы, не принимая участия в сражении, висят над войсками на картинах более ранних времен. Но тогда не хватает еще одной фигуры: пешки, слона или коня? Возникает много вопросов.