Нетипичный атом общества

 – Подначивал физика Вовка Елин, – скрываете истинные чудеса, вон, сколько неизведанного под ногами, а любая неграмотная бабка вмиг объяснит, что к чему.

Аспирант, с нескрываемой иронией попытался прекратить Володькину болтовню:

– Бабка! Да ты представляешь, что такое квантово-статистическая картина мира?

– Закурить есть? – Из ближайшей могилы вынырнул едва различимый в темноте силуэт головы.

Мамонт оторопело сел и нехороший дух пошел из-под него.

– Чего воняешь? Руку дай.

Рядом с головой показалась ручища и потянулась к здоровяку.

Тот заелозил задницей и стал торопливо и неуклюже отползать. Оцепенение охватило любителей приключений и лишь гитарист Витька, шедший позади, радостно воскликнул:

– Слышу голос Полежая!

– А вы кого думали услышать? Руку-то дайте, черти.

Сашка Корягин принял лопату из рук могильщика и помог ему выбраться наверх.

Борис Ксенофонтов, переведя дух, спросил:

– Ты нас что ли пугаешь?

– Не, куда там. Я малость кемарнул, а вы меня разбудили.

Копали три могилы, а в «синем» корпусе ещё один жмурик нарисовался, да родня его приехала. Дали мне поллитра «зелёненькой», я и пошёл копать, чумакам моим некогда – на ужин пора.

Так и получилось: покопаю – выпью, потом ещё, а как заснул не помню…

У экспедиции оказалось четыре главных итога. Некоторое время спустя, в Колычёве образовалась идеальная семейная пара. Аспирант Боря защитит кандидатскую и докторскую диссертации, станет, наконец, известным физиком.

Вадим Чайковский эмигрирует в Канаду, где сделает скромную карьеру. Четвертый, а, скорее, первый итог, заключался в том, что Мамонт, игнорируя окрики, помчался домой, костеря последними словами кого угодно, только не себя.

Он ворвался в комнату барака, пыхтя как перегруженный конь и зашарил в комоде.

– Что ты роешься, чего тебе там надо? – Вскинулась мать.

– Трусы ищу.

– А твои же где?

– Порвал.

– Говорила я тебе, не шляйся по кустам, когда туалет есть общественный…

С середины ноября посыпал снег.

Зима, властно прибирая бразды правления, надолго, почти до начала апреля воцарилась на большей части России.

Василий неделями жил в Коломне на улице Зайцева, неподалёку от Бобреневского разводного моста через Москву-реку, на другой стороне которого одиноко ютилась конечная остановка автобуса на Егорьевск. Мост предназначался для пешеходов, в крайнем случае можно было протащить велосипед.