Падение с яблони. Том 2

– А ты уже не хочешь меня?

– Как можно? У вас уже другой. Вы же запутаетесь…

– Я пошутила, Соболевский. Чтобы возбудить в тебе ревность. Я люблю только тебя! И никогда не полюблю другого!..

Мне пришлось уносить ноги.

Она в этот день поймала Харьковского и назначила ему свидание. Он, конечно, не явился. Потом она его вылавливала и открыто предлагала половую связь.

На днях он сообщил мне такое:

– Ой, Леха!.. Вчера видел Крысятину, и ты знаешь, шо она мне сказала?.. Она сказала, шо любит нас обоих! И хочет отдаться нам двоим.

Причем сразу! Понял? Просила, шоб мы до ее пришли.

– Та ты шо! Прям вместе? Или по раздельности?

У меня при этом вздрагивает верхняя губа. А Харьковский покатывается со смеху. И мы начинаем поливать англичанку помоями.

Итак, мы собрались на уроке литературы, чтобы полюбоваться молоденькой учительницей, рядом с которой англичанка выглядела настоящей сволочью.

Очень скоро Лариса Васильевна закончила английский и отпустила своих лоботрясов. Сама же осталась делать вид, что утопает в бумагах.

Она сидела как на иголках и без конца встревала в наши разговоры. Пока молоденький Галчонок вконец не смутился и не нашел предлог, чтобы куда-то ненадолго свалить.

Началось представление.

Все, кроме меня, принялись наперебой острить и хамить. Англичанка сверкала глазами, сыпала искры и грозила пожаром. Она, что называется, хороводила свинством, а мы, что называется, лезли из шкуры и ходили на ушах.

Потом она нагло увела Харьковского в лабораторию, примыкающую к кабинету, и закрыла за собой дверь.

Сопила улюлюкал. Морошкин свистел, даже Полковник с Амбалом ржали как мерины. А Дешевый не придумал ничего лучше и, расхаживая с книгой по аудитории, кричал, что ему мешают читать Толстого.

Минут через десять вернулся Галчонок. Англичанка вышла из лаборатории с невозмутимой физиономией и уселась на свое место.

Галчонок был смущен и хлопал глазками.

Харьковского не было. Посыпались остроты.

– Его можно выносить, Лариса Васильевна?

– Хорек, шо с тобой сделали?

– Потрошок, ты еще живой?

– Да то он голой жопой сел на кислоту!.

.

Англичанка некоторое время хихикала, потом изобразила важность, какую ни за что не удалось бы изобразить Галчонку.

Тут появился и Харьковский, широко скаля зубы. Никому ничего не сказав, он подсел ко мне и выложил:

– Ой, Крысятина!.. Ты знаешь, шо она мне предлагала? Говорит, давай завтра поедем куда-нибудь втроем…

– Зачем втроем? Вы можете вдвоем.