Падение с яблони. Том 2

А пока еще один, последний взгляд во вчерашний день.

Вот верчу в руках фотографию своей группы. Смотрю на каждую мордашку и кажется мне, что все они меня очень любили. Поэтому приятно смотреть на них и чувствовать что-то похожее на сладкую грусть.

Жека Стародубов. Теперь-то он точно отрастит волосы до пяток. Если, конечно, это не будет противоречить технике безопасности на заводе. А может быть, он скоро женится и жена ему их повыдерет. Бедный Жека. Он так хочет бабу, что, предложи ему сейчас какая стерва себя, он согласится на любые условия.

И женится, и острижется наголо, и гантели забросит, и душу продаст.

Чисто по-человечески и сугубо по-мужски мне его очень жаль. В последнее время он даже перестал качать свои мышцы. Начал курить и попивать. Думает, что бабы так сразу и повиснут на шею.

Он страдает угрями и тяжело переживает это. И наверняка все свои проблемы связывает с этим горем. Как-то он спросил:

– Леха, у тебя когда-нибудь были прыщики на морде?

Я ответил:

– Не, никогда.

На морде ничего не было, кроме радости. На жопе – были.

Его это убило. Правда, через время он опять спросил:

– Леха, а ты что-нибудь делаешь, чтоб на лице не было этого самого?..

У меня, к несчастью, было веселое настроение.

– Конечно! – говорю. – Регулярно занимаюсь онанизмом. Два раза в неделю. Причем строго. А ты что, не знал, что это надо делать обязательно? Не, Жека, тебя, наверно, не из старого дуба сделали, а из молодого. Или вообще из березы!

Бедняга весь покрылся пятнами, и угри его разбухли прямо на глазах.

Я так и не понял, то ли действительно подсказал ему выход, то ли наступил на уже больное место. Но вопросов больше он мне никогда не задавал.

Надо заметить, что такая волнующая тема, как рукоблудие в быту, у нас будто и не существует. И вовсе не потому, что никто этим не грешит. Просто мешает пещерная наша стыдливость, явившаяся невесть откуда в пятнадцать лет. Потому что в тринадцать и четырнадцать, насколько помню, мы с друзьями, чтобы убедиться в своих мужских способностях, дрочили открыто.

Примерно так же, как в более глубоком детстве показывали девчонкам свои писюны, чтобы те визжали от ужаса и восторга.

Так что стыдливость – это шаг от детской непосредственности неизвестно к чему. Не знаю, хорошо это или плохо. Наверно, плохо. Потому что каждый хоронит это в себе, как в могиле. И черт его знает, сколько и чего может быть захоронено в людях.