Тонечка и Гриша. Книга о любви

Холодный и невыносимо тяжёлый климат вкупе с каторжной работой быстро «угомонил» пересыльных каторжан. А про то, как жили они, в каких бараках, продуваемых мокрыми ледяными ветрами, какой тухлятиной кормили «перевоспитуемых» – об этом лучше промолчать. Вот и бежали «подопытные» в сопки, болота и леса Сахалина. А иные – за великое благо посчитали подрядиться на постройку Великого Северного железнодорожного пути. Там им всяко лучше было, чем здесь – на острове.

Горько усмехнулся про себя Пётр Михайлович.

– Задумаешься тут, уж не сам ли адмирал Невельской невольно наложил «чёрное» заклятие на самые восточные пределы российского государства, когда ошибочно называл остров Сахалином? Перепутал, видишь ты, с маньчжурским

названием великой реки Амура –  «Сахалян-улла» («Чёрная река»). Вот и стал

остров каторжан «чёрной рекой», потоком людских смертей и мучений!

И то. Как было тогда?

Два с половиной месяца пешего пути до переправы, первые пять лет – ручные и ножные кандалы и тачка, к которой осуждённый был прикован.

Смертная казнь за ослушание, лесозаготовки, строительные работы и тирания «старших».

По окончании каторжного срока «воспитуемые» выходили на поселение тут же на острове.

Перед первой революцией 1905 года эта «Чёрная река» жизни несла в своих водах около 46 тысяч человек заключённых, ссыльнопоселенцев, вольных жителей и около двух тысяч коренного народа айнов – если судить по документам того времени.

В ту проклятую русско-японскую войну Россия, проигравшая сторона, много потеряла.

– Курсант Мусенков, что явилось одним из результатов поражения царской России в русско-японской войне?

– После поражения Российской империи в войне 1904—1905 годов по Портсмутскому мирному договору царская Россия потеряла южную часть Сахалина и все Курилы.

Да, кипел ярой мыслью Григорий, опять пришли японцы!

И пришли-то  по-хозяйски!

Выселили всех русских, очистили юг острова от разбойников из числа бежавших каторжных.

Стали твёрдой ногой промышленности и железных дорог на «земли бога устья», Карафуто. Каменные здания храмов, администраций и музеев, шахты и заводы выросли там, где стояли бараки каторги. Потекли ручейки японских переселенцев, слились в реки, и через 15 лет на юге острова проживало более 100 тысяч человек. Но айнов уже не было.

Вернее, осталось около восьмисот человек.