Тонечка и Гриша. Книга о любви

Сама Тонечка с таким энтузиазмом ринулась чистить, мыть и подметать, что заразила своим оптимизмом всех остальных.

Скоро барак уже был похож на жильё. Крыша не текла, переборки разделяли здание на комнатки, пахло мытыми досками и свежими опилками, которые для гигиены насыпали на полы.

Потом, когда обживутся, всё это будет убрано и переделано, а пока – и так хорошо.

Прошло некоторое время.

Вот уже и наладилась своя сахалинская рутина жизни.

Гриша достал где-то тумбочку.

Всем семьям поставили топчаны.

А благодаря приданому – перине и подушкам – у Тони и Гриши кровать вышла даже роскошная!

Служба на заставе, новые обязанности держали пограничников большую часть времени вдали от семьи. И во всю свою силу проявилась Катеринина хозяйственная выучка. Тонечку, теперь уже формально, избрали председателем женсовета отряда. Она день-деньской моталась на подводе, выискивая всё необходимое для жизни их маленькой коммуны-общежития. Посуда, ткани для

портьер, для пошива одежды, какая-никакая мебель.

Надо наладить печки! Это был основной вопрос.

Печки – тепло!

Ведь хоть и весна, а холодно, как холодно! А у многих есть дети.

И быстро нашли печника!

И сразу стало хорошо, уютно и надёжно! Каждая из жён пограничников была занята тем, что умела делать лучше – шить или готовить, клеить старые газеты на дощатые переборки или ещё что-нибудь, полезное маленькой коммуне.

Удалось выбить и наряд на остекление окон. В общем, барак стал настоящим домом.

Только вот дрова… Немало сил было потрачено на добычу дров. Хотя посёлок рядом отапливался угольной котельной, общежитие заставы того тепла не получало. Женщины пилили дрова, рубили поленья и топили печи.

И пошла жизнь на заставе.

Недалеко от общежития поставили баню.

Соорудили общую столовую-кухню. Нашлась и повариха.

Весна заставила себя ждать. Долго ждать. Границу приходилось патрулировать на лыжах. Возвращались со службы насквозь мокрые, иззябшие, голодные. В сенях тоже поставили печь с длинной лежанкой.

На неё наваливали кипы шинелей, ставили сапоги и валенки на просушку. У стены – ряд очень широких коротких лыж с ремёнными креплениями. «Снегоступы со сбруей», – смеялись жёны.

Острые носы у лыж были высоко задраны, чтобы не уткнуться при ходьбе в камень или не застрять в обледенелом сугробе.

Аккуратно в ряд раскладывали на лежанке тёмно-синие шлемы с пограничной зелёной звездой. От мокрой одежды валил пар.