72 часа

– Благодарю!

– Вы, кстати, в вагоне-ресторане не были случайно?

– Абсолютно случайно, – мотнул я.

– А зря! Наш «шеф», ну, Вы понимаете: «ШЕФ» – подает поразительный черепаховый суп! Я сама, правда, не пробовала. Но согласитесь, – раздосадованная, она прикусила губу, – черепаховый суп не может быть плохим?

Она заглядывала в мои глаза, и я, конечно, согласился:

– Определенно, не может!

– Значит, Вы попробуете?

– Непременно!

– Вы как к черепахам относитесь?

– Эм… с уважением…

– Попробуйте, и расскажите мне Ваши впечатления! Обещаете?

– Да, так точно, обещаю!

– Ну,.

. я спокойна…

Уже говоря эти слова, она отвернулась, переметнув свое внимание на что-то еще. Несколько мгновений она стояла, размышляя и вглядываясь в темень вагонной пустоты, а потом хихикнула и понеслась в середину. Я устремился за ней, уже безо всякого принуждения.

Подбежав к купе моего соседа, она хитро посмотрела на меня, затем приложила указательный палец к губам и тихонько надавила на дверную ручку.

Дверь не поддалась. Тогда она густо задышала, сдерживая смех, и залезла в карман за универсальным ключом. Я чувствовал себя хулиганом, который с молчаливого согласия втягивается в безобразную авантюру. Рядом с проводницей – я был «младшим». И мне это занравилось несусветно! Она тем временем хрустнула замочным механизмом и, налегая на ручку, образовала в дверном проеме щель.

– Гы, – прыснула проводница, с видом истинного гопника, – дрыхнет, старая калоша.

Она прикрыла дверь, изогнула шею, поцеловала обалделого котенка в маковку – промеж ушей-треугольников и в одно движение достала из нагрудного кармана блокнот и карандаш, помусолила на языке и размашисто накалякала: «Сегодня Вы самый великолепный!» Причем слово великолепный не влезало в ширину листа – было загнуто своим окончанием к низу и буквы тоже поменяли размер – стали меньше.

Затем она сорвала лист из блокнотной пачки и пришпандорила клейкой стороной к двери старика-соседа, хорошо притерев по липкой полосе пальцем. Затем, оценив внешний вид всей двери и подмалевав кривоватую «е» в первом слове, она твердо кивнула и, конечно, теперь понятно откуда появляются эти листки на полу и повсюду.

Раздался щелчок и, обнажив свою хитрющую улыбку, проводница перевела кадр, на котором сохранилась дверь с листком и надписью поверх.

– Давайте и Вас на фоне двери! – она навела объектив на меня.

Я распрямился и подался поближе. Раздался щелчок и за ним затараторила трещетка перевода кадров.