Последним взглядом прошлое окину…

Тем более, мальчишки не ожидали, что я не побоюсь и смогу поставить на место задиру. Он долго ходил, прихрамывая на ногу, а другие боялись подступиться ко мне и на метр.

Фамилии и имени завуча не помню, да и вспоминать не хочу. Она схватила меня «за шкирку», оторвав от Игоря Ядне, у которого я повыдирала волосы, расцарапала лицо. И что было удивительно, он плакал. Завуч затащила насильно в кабинет и стала со мной разбираться, стыдя меня. Меня всегда возмущало, что мальчики обижают девочек и я стыдила их за это, говоря что будущий мужчина никогда не поднимет руку на слабых и только трус будет доказывать свою значимость.

Я от возмущения стала кричать, что он первым стал размахивать руки и что я должна терпеть, пока взрослые не придут на помощь? В ответ я только слышала, что девочки не должны драться. Я и без нее знала, но если тебя бьют, разве можно стоять и принимать удары? Конечно, нет. Самыми задиристыми были «поселковские» и «интернатовские» мальчики, от их хулиганских поступков страдали многие ученики в школе. Хотя в тундре это милые, отзывчивые и коммуникабельные ребята. Эту разницу можно видеть, когда один и тот же ребенок бывает в разных местах. У них совершенно другое воспитание, другие нормы этики и морали. Часто они ведут себя агрессивно и вызывающе именно в интернате, и сами провоцируют конфликты, не понимая этого. Но, у себя дома в тундре они были жизнерадостными, веселыми детьми, которые любили животных, свой край.

В школе были мальчики какие-то разношерстные и недобрые.

В классе и в интернате младшие подчинялись старшеклассникам, которые были самыми отпетыми «хулиганами». С годами я поняла, что это была защитная реакция на свою трусость, страх и незащищенность. Они могли избить или обозвать любого, кто пришелся им не по нраву. В интернате я увидела, как один ударил в спину своей ногой девочку. Ударил только за то, что она его обозвала. Мое настроение как-то сразу испортилось, но трогать меня никто не собирался, может потому, что я уже показала свой агрессивный характер. Видимо это сразу поставило мощный заслон на посягательства. Мальчики стали относиться ко мне, можно сказать «уважительно», и я перестала бояться и переживать за то, что могу получить удар. Я принялась приглядываться к интернатовской жизни. Учителя и воспитатели для многих тундровых детей были не авторитетны. И они привыкли решать проблемы силой и брать то, что захотят. Некоторые вообще не поддавались никакому воспитанию.