Книга поэм

Каждый ловит себя на постыдном,

навязчивом жесте.

С каждой крыши

Мы наблюдаем, как Он созерцает,

Не в силах Ему помешать созерцать, заставить

Вмешаться, спасти от погибели,

снова послать к нам

Если не Сына, то Дочь, – ведь должна быть

Дочь у Бога, родная Сестра всем известного Брата?!..

2.

Жить настоящим почти невозможно.

В горле

Песочных часов, между Еще и Уже, в тесном кране

Сосуда Грааля-Пантагрюэля, в капилляре,

В сгустке растущего тромба, на грани

Кристалла огня, – в поцелуе, агонии, жесте

Заклинающем метаморфозы, – и, бесспорно,

Скорее в поэзии, нежели в прозе.

Ибо Грядущее, вытекая, как выбитый глаз,

В крике боли становится Прошлым для нас.

3.

Снова нужен пророк-оптимист.

Вот и проблема

Утилизации решена: выведен новый

Сорт крыс, пожирающих пластик.

Дезодоранты

Зело украсили жизнь: любовные игры

Боле не пахнут селедкой, —

вульгарный компьютер

Наделяется признаком жизни;

создание гаммы

Мыслящих роботов открывает пришествие эры

Рукотворной природы…

Древняя притча изгнанья из Рая опять актуальна:

Нужен Мессия,

Кто научит нас математике Веры, преподаватель

Техники жизни в бетонных пространствах Грядущего Мира.

4.

Биолог изучает волокна, стоматолог – дупла.

Что не ест саранча, пожирают сомненья.

Погубить человека

Много проще, чем вылечить зуб.

Древний дьявол

Мастерит часы из мясорубки, кроит

Новое знамя из ткани, пропитанной ядом:

Мы целуем его, присягая… Грозно

В полночь светятся окна Его кабинета.

Чистый ветер

Влетает в нечистые легкие и вылетает нечистым.

Души

Наших детей, что откованы нами из гулкой,

Медноблещущей бронзы благих упований,

Перелиты в ременные бляхи, ракетные гильзы,

Антенны радаров…

5.

Что сказать о любви, если смысл бытия

ускользает от слова?

На Кремлевский паркет

Выбегая бесшумно в шевровых сапожках,

Сын сапожника знал, что скроить из шагреневой кожи

Освежеванной пыткой российской Свободы, —

Отныне и присно

Судьба Человечества в сфере высоких

Компетенций тирана, —

ежесекундно

Его благодушие дарит нам жизнь.

Пресса дружно

Называет его миротворцем…

Увы, от Создателя Мира

Его отличает порочная страсть к кулебякам:

Кулебяка есть тяжелая русская пища.

Ее несваренье,

Отягощенное яростью и геморроем, приводит

К цепи событий, порой угрожающих жизни

На планете Земля.

6.