Лёня Алеев в школе и дома

Ты представляешь, у них вместо чашек – кружки!!!

– Погоди, погоди, – прервала меня бабушка – Людмила Марковна, я все поняла, мы проверим данные по жилфонду. Извините, внук из школы пришел. – С этими словами бабушка повесила трубку и переключилась на меня.

– Так где ты был? Наверху, в 21 квартире у Фадеевых?!

Я понял по тону бабушки, что совершил какой-то промах, причину которого еще не понимал.

– Ну да, – промямлил я, – у Андрея Фадеева был в гостях. У них такая же комната, как у Гайметдиновых, – добавил я, указывая на дверь комнаты рядом с общей прихожей.

– И что ты там делал? – нависла надо мной бабушка.

– Да ничего, в грузовик играли и больше ничего.

– Ничего?! А что за кружки? – продолжала допрос бабушка с неослабевающим напором.

– Ну, у нас чашки в буфете, а у них кружки для пива. Такие, как в «Соках-Водах» на углу, – ответил я.

– И ты пил из этой кружки?! – ужаснулась она.

– Нет, я убежал!

Бабушка взяла меня за руку и отвела в нашу комнату.

Там она вполголоса, но очень отчетливо сказала мне:

– Туда не ходи больше, мы решаем вопрос по этой семье. У меня есть жалобы от жильцов, что там пьянки-гулянки всякие. Ребенком они не занимаются. Мамаша его уборщицей в молочном работает, деньги все пропивает.

Бабушка всегда говорила со мной по-взрослому и не делала скидку на то, что половину сказанного я не понимал. Но я уяснил, что семьи у всех разные: не только «хорошие», как у нас, но и «плохие», как у Андрюши Фадеева.

И что чашки предназначены для чая, а кружки – для пива. И никак иначе. Я искренне не понимал, почему мама Андрюши Фадеева не могла купить чашек и поставить их в буфет.

Коммунальная квартира

Многие люди, приезжающие в Москву жить и работать, считают, что мы, москвичи – избранные, у нас все запрограммировано от рождения, и есть все условия для хорошей жизни. Не скажу, что у меня было советское трудное детство, деревянные игрушки и заношенное пальто, но, если говорить о жилищных условиях, я не особо выделялся из массы других детей строителей коммунизма.

Да, мы жили всего в одной остановке от Красной площади. Да, в квартире, где я родился и вырос, у нашей семьи было три комнаты, но коммуналка есть коммуналка. А мажоры тогда проживали на Тверской (тогдашней улице Горького) или в сталинских высотках.