Перевал Волкова

Он как насмотрится телика, так давай орать-проповедовать, будто одичает, аж сам не свой сделается. Чего-то уж опять в новостях высмотрел…

В заулке послышался шум машины – это приехала неотложка. Анатолий и Таня деликатно ушли на кухню, пока женщина-врач осматривала Никитичну. Ехать в больницу бабуля наотрез отказалась: дорого там лежать, на анализы да лекарства денег надо. Ей смерили давление, сделали укол, после которого бабуля, закутанная стареньким одеялом, крепко уснула. Анатолий проводил доктора до машины и ушёл домой, а Танюха ещё осталась домовничать: спрятала магнит в комод, приготовила Марье на ужин молочный суп из макарон, насыпала «Китикету» в миску для Муси, проверила, есть ли у кошки вода, и только убедившись, что всё в избе в порядке, ушла в свой дом.

Марья проснулась в сумерках. Кряхтя, с трудом встала, голова всё ещё кружилась. Старушка включила свет и, обойдя избу, обнаружила, что магнит спрятан, Муся накормлена и нежится на печке.

Да и для хозяйки ужин приготовили, что те для царицы, – и суп молочный, и блины! Марья широко перекрестилась на икону в углу:

– Слава тебе, матушка Богородица! Верно-от мамка-то говорила: никто не поможет, а только Бог да добрые люди!

Вьюга улеглась, но взамен её крепчал февральский мороз. По трубам мимо деревни по-прежнему плыл-проплывал невидимый газ в сторону Европы. Где-то далеко-далеко от Марьиной избы работали во всю мощь электростанции громадной страны.

Большие города захлёбывались светом: белым, синим, зелёным, красным – всех цветов радуги! Горели фонари, витрины, рекламы, работали заводы и фабрики в ночную смену, а в просторных кабинетах до полуночи морщили высокие лбы очень умные и расчётливые люди. Они подсчитывали до последней копейки убытки от Мани, от Муси, от магнита и хитро оттачивали формулировки для завтрашних новостей так, чтобы лишний раз не нервировать избирателей перед выборами.

Алиментщики

В октябре Витька привычно засобирался в тюрьму.

Вернее, в колонию-поселение. Он был из тех, кого в газетах и по телику называют «злостные алиментщики». И правда: задолжал на сына и дочь изрядно. «Картошку выкопал, клюкву продал, деньги у семьи есть, можно идти сдаваться на казенные харчи», – размышлял Витька, сидя утром на крыльце и покуривая самые дешёвые сигареты из сельмага, на другие у него денег не хватало.