Просторы любви. Премия имени Н.С. Гумилёва

Боясь сгореть на солнце, он бесконечно намазывал себя кремом от загара, не снимал ни солнцезащитные очки, ни бейсболку и, следуя движению солнца, то и дело передвигал шезлонги под зонтиком.

Его жена, высокая женщина неопределенного возраста с шикарной вьющейся каштановой шевелюрой и хорошо сохранившимися формами, тоже беспрерывно обливала себя различными спреями от ярких солнечных лучей.

Вокруг них бегали дети – девочка лет семи и мальчик лет десяти. Взрослых они называли бабушкой и дедушкой, а иногда Риком и Саррой.

Все вместе они плавали в море, их веселые голоса доносились до всех отдыхающих, потом дети с бабушкой направлялись к открытому бассейну с подогреваемой морской водой. Тогда мужчина облегченно вздыхал, ложился на шезлонг, снимал свои солнцезащитные очки, и было видно, какие у него большие голубые глаза. Иногда он надевал очки с диоптриями и с наслаждением возвращался к чтению какого-то детектива. К одиннадцати часам он обычно строил вместе с детьми замок из песка, дети бегали к морю и приносили ему в ведерках воду. Строго по расписанию, к часу дня, семья шла к обеду, чтобы позже, переждав жару, снова в полном составе вернуться на море.

На третий день, жена, видимо, отправилась за покупками в город, и мужчина остался с внуками один. Детские звонкие голоса отвлекали меня от чтения, но не раздражали.

Время от времени я наблюдала за ними, по большей части вынужденно, по-соседски. В какой-то момент, когда девочка побежала очередной раз за водой, с ее головки слетела панамка; ветер подхватил ее и понес в сторону моря.

– Твою мать! Как достала меня эта панамка! – совершенно неожиданно воскликнул «американец» на чистом русском языке, и затем, уже на английском языке, сказал внуку: – Ну, лови же ее скорее!

Мальчик ловко подхватил головной убор и привычно, как-то даже по-взрослому водрузил его на голову девочки.

Сначала я решила, что мне все это послышалось, но потом любопытство взяло верх, я повернулась к мужчине и спросила:

– Вы говорите по-русски?

– Да, а вы слышали, как я выругался! Прошу у вас прощения.

Я не самый ловкий дед. А вы, что, из России?

– Да, я из Москвы.

– Ну, надо же, я тоже когда-то жил в Москве, на Профсоюзной улице, метро «Академическая».

– А я, представляете, сейчас именно там работаю, как раз на «Академической».

– С ума сойти, вот как иногда бывает!

– А я очень удивилась, услышав чистую и даже специфическую русскую речь от «американца».