Казанский альманах 2019. Лазурит

Натали в часы, когда муж навещал её, говорила лишь о слабенькой новорождённой Таше и, как всегда, о нехватке денег. Порой не удерживалась от слёз, узнавая, что он снова играл в карты и наделал новых долгов. Его пристрастие к картам удручало её, в их сложном положении она считала безумием пагубное увлечение Пушкина. Итак, она жаловалась и плакала, Азя же живо интересовалась его творениями, написанными под стук дождя, со вниманием выслушивала, когда он искал собеседника. Чуткая, притягательная Александрина к месту могла пошутить и восторженно замереть, когда он читал что-то из только вот набросанного.

Она видела в нём великого поэта, гения, а Натали – лишь отца семейства, обязанного содержать её и детей. Вот как понимала тайные мысли мужа Наталья Николаевна и мучилась своим неумением убедить Сашу в обратном. А ещё не могла справиться с ревностью, которая наваливалась душной волной, и с обидой – чёрной, непреходящей, затмевающей белый свет и нашёптывающей, толкавшей сделать больно ему в ответ…

Слухи стали настойчивей после остроумной, но злой шутки Дантеса, назвавшего Пушкина трёхбунчужным пашой.

Намёк на гарем и сожительство со свояченицей были столь явными, что вскоре зловонную сплетню обсуждали, казалось, всюду.

* * *

Натали легко взлетела в седло, поправила кружевной воротничок амазонки. Дорогая ткань чёрного приталенного жакета, безупречно сидевшего на её изящной фигуре, соперничала с бархатом длинных ресниц, чудесные локоны спускались на грациозно выпрямленную спину. Всего лишь один взгляд в сторону Дантеса, и он уже рядом с властительницей, поспешил коснуться руки в перчатке, сказал что-то незначительное и много значащее одновременно.

Взглянули друг на друга, прежде чем поручик продолжил:

– Будете ли вы в Красном селе на фейерверках, Наталья Николаевна?

– А вы бы этого хотели, Жорж?

– Возможно ли такое?! Только не воспротивится ли Александр Сергеевич?

– Не знаю, господин поручик.

Она заигрывала, кокетничала, совсем немного и лишь потому, что Пушкин стоял у окна и смотрел на неё, а может не на неё вовсе, а на Александрину, ведущую нежную беседу с Россетом.

Натали пустила лошадь в галоп, вперёд, подальше от мужа и своих подозрений!

А вечером опять шли с сёстрами и в сопровождении кавалергардов к графине Лаваль. Посиделки прескучные, если бы не шутки Дантеса, можно помереть с тоски. Катрин остроумно назвала подобные вечера говорильными, она не могла дождаться, когда закончатся манёвры и начнутся балы.