Казанский альманах 2019. Коралл

Лай собак, как видно, слышали все – встречать путника вышли и женщины, и дети. Старый Кондыз тоже стоял здесь, опершись на трость, и ждал. Услышав за спиной скрип снега, оглянулся.

– Ты не разглядела, килен[3 - Килен – сноха.], что это за человек? – спросил он.

– Нет, ата[4 - Ата – отец.], не разглядела, – ответила Сылукыз, не спуская глаз с медленно приближающегося лыжника.

– А ну-ка, отзовите собак, – сказал старик путавшейся под ногами ребятне.

Два-три мальчика разом сорвались с места и во всё горло клича собак, бросились с горы.

Услышав голоса мальчишек, собаки залаяли ещё яростней. Но вскоре притихли и наперегонки с детьми, увязая в снегу, помчались в гору. Охотник, увешанный шкурками лисы, белки, горностая, тяжело переставляя лыжи, поднялся на ровную площадку и стал приближаться к людям. Сердце Сылукыз вдруг тревожно забилось, ноги невольно подкосились. Теперь она знала, кто перед ней. Это был сын Ярмека, тот самый Камаш, который сватался к ней и проиграл поединок Мамаку.

Зачем он здесь? Заблудился или замыслил что-то?

Охотник вышел на тропу и остановился.

Сняв лыжи, сунул их под мышки. Тропа вела к дому старого Кондыза. Приблизившись, охотник снова остановился, воткнул лыжи в сугроб, туда же сложил лук и колчан со стрелами, потом снял с пояса охотничью сумку. Он потряс шкурки, освобождая от снега, и подошёл к людям.

– Счастья дому вашему, ата, – сказал он, обращаясь к старому Кондызу.

– Проходи в дом, сынок, – сказал тот, оглядывая уставшего незнакомца.

– Я охотник Камаш из тузбашей, – представился молодой мужчина.

– Что ж, ладно, – сказал старик.

Он мало кого знал из тузбашей и, будучи музлом, знать их особо и не старался. Но поскольку жил на их земле, побаивался.

– Места эти всем тузбашам знакомы. Белки и лисицы здесь ловятся хорошо, – сказал охотник, будто угадывая мысли старика. – Аула тут раньше не было. Вот и решил поглядеть, что за люди живут… Дом ваш, дым видны издали, ата.

– Мы тут высоко живём. Не всякая птица до нас долетит, – сказал старик, – А ты давай проходи в дом.

Устал, наверное.

– Да, устал, – признался гость, с трудом ворочая языком. – Вчера утром из дома вышел. С тех пор всё время на ногах.

– Вот как, – проговорил старый Кондыз, шагая к дому. – Пойдём, пойдём со мной.

Кондыз-алып был старейшиной аула, поэтому юрта его была просторней других. И всё же, когда входили пять-шесть человек, другим стоять было негде.

Гостю помогли раздеться, подбросили в очаг дров.