Творчество и потенциал. Выпуск 2

Да только с Сашкой Емелиной никто тягаться не мог. Она спуску никому не давала. И как завидит Матвея где – тут как тут.

– Отчего не прогуляешься со мной, сокол ясный? – ворковала она ему при встрече.

– Ну что ж, пойдём прогуляемся, коли охота есть, – отвечал ей Матвей, да так и прошёлся с ней пару раз по селу.

А уж слухи-то и разлетелись по округе, что они, мол, жених и невеста.

Но в этот раз Елена одна в поле задержалась, а Матвей дождался её и предложил проводить. До села дошли, а до дома идти она отказалась.

Не хотела слухов да пересудов людских. И разошлись в разные стороны. Матвей лишь сказал на прощание:

– Ну до встречи, Елена прекрасная!

Но она не ответила ничего. А на улице догоняет её Сашка Емелина, в цветастом сарафане, с бантом в рыжих кудрях, и говорит:

– Ты у меня жениха не отбивай. Он вот-вот сватов зашлёт, а ты под ногами путаешься.

Посмотрела Елена на неё жалостливо, да и скрылась за воротами. Не нужен ей чужой жених. А сердцу-то не прикажешь. Мил да люб он ей был: настоящий русский богатырь, волосы русые, глаза тёмные, как омуты, борода окладистая.

Но Сашка красивее её, Елены, моложе, да и замужем не была.

А тут и свёкор расхворался совсем. Кашель одолел его, пришлось лечить, растирать гусиным жиром, малиной поить да на сквозняки не пускать. И не до работы ей вовсе, со двора никуда не показывалась, разве что к родителям иногда бегом сбегает, чтобы проведать.

А Сашка взялась за Матвея основательно. Подкараулила его как-то в берёзовой роще и давай уговаривать домой к нему сходить.

Мол, её батя просил что-то важное сказать его отцу.

– Ну так ты и иди, – сказал ей Матвей. – А мне недосуг, я хворост собираю.

– Да как же я одна, девица, в мужицкую хату пойду? Что обо мне люди скажут? – возмутилась Сашка, а сама зашла в озерцо и сарафан выше колен задрала: полюбуйся, мол, Матвей на мою красоту. А потом и вовсе в воду упала, поскользнулась ненароком.

Помог он ей на берег выйти. Кофта тонкая, батистовая к телу прилипла, юбка тоже обхватила бёдра молодки, аж вся прелесть на виду.

И смотрит на него лукаво, и хохочет задиристо.

Но Матвей развернулся и ушёл, крикнул лишь:

– Домой иди, Александра. Застудишься в мокром-то.

А через день предпринял решительный шаг. Начистил до блеска свои сапоги, надел новую косоворотку, брюки, купленные в городе в торговой палате. Отец посмотрел на него и спросил:

– Куда это ты, как купец на ярмарку, собрался?

– К Елениным родителям пойду, хочу её сосватать.