Исповедь коллекционера поражений

К этому оставалось только добавить:

– Не бойся, он не кусается!

Эти слова заставили посмотреть на себя по-другому. А именно через зеркало. Я увидел в себе настоящего или почти настоящего урода, довольно большая голова которого, по сравнению с телом, выглядела несуразной. И это было первое, что бросилось мне в глаза. При рассмотрении остального я ужасался все больше и больше.

Мой нос был коротким, маленьким и сильно задранным вверх. Такого в моей семье не было ни у кого. Подобным обладала моя мама, но ее нос смотрелся вполне естественно на ее лице, нисколько не искажая его и не портя ее внешность.

Мой нос был очень широким, как в переносице, так и в ноздрях.

Мои уши были огромными и торчали в стороны. Я выглядел настоящим «ушастиком», комичным и одновременно страшным от такого сочетания с курносым лицом. Мамины ушки тоже торчали в стороны, но были намного меньше моих и скрывались под умело сделанной прической, не выдавая себя. А я, обладая обычной для мальчика стрижкой, не мог никуда их спрятать, и вынужден был наслаждаться излишней заметностью своих ушей, за которые почему-то постоянно кто-то хотел схватиться, причем сильно и больно.

Бровей у меня почти не было. Вернее, плотность растительности на их месте была настолько скудной и почти бесцветной, что заметить на моем лице брови не представлялось возможным. Будучи похожим на маму, я видел, что она что-то искусно делает со своей внешностью и это позволяет ей не иметь тех недостатков, которыми обладаю я. Брови у нее были, и они были вполне нормальными на вид.

Уши она прятала под прической, а нос у нее, скорее всего, остановился в развитии на том самом этапе, где начинается женская красота. На этом основании было похоже на то, что моя мама не имела, в отличие от меня, недостатков во внешних данных.

Ко всему можно было добавить мои волосы, почему-то торчащие в стороны спереди, то есть на лбу и сзади, то есть на макушке. И я с этим ничего не мог поделать. Чуб и макушка всегда выдавали меня, как говорится, издалека.

На всех фотографиях я был с ними. Меня постоянно кто-нибудь хватал за них и сильно дергал, вводя в злобу и отчаяние от того, что с этим я жил и ничего не мог поделать. Я нервничал, шел к маме с жалобой, просил отвести меня в парикмахерскую, чтобы навсегда избавиться от проблем, коротко стригся под машинку, хотел побриться наголо, но потом снова получал то, чем и был наделен от природы. Спереди торчал длинный чуб, а сзади – макушка в виде антенны.