Мрачных сосен тихий шёпот

Правда открылась мне:

И тёмные души не умирают.

Ночным мотыльком обернувшись,

Не даёшь мне покоя теперь.

Больше не смогу увернуться,

Да мне и не хочется, нет…

Твоя тьма меня уничтожит,

Даже если тебя не стало

Той дождливой осенней ночью

Около старого гнилого причала.

Терновник

Твоё лицо покрывает майский рассвет,

Что нежностью розовеет робко вдали.

Всегда в моих глазах появляется свет,

Когда серо-зелёные вижу напротив твои.

Как терновник пальцы наши сплетались,

Только не было острых шипов или боли.

Мы ведь раньше никогда не влюблялись,

Так можем ли это называть любовью?

Горечь

Я соберу утром букет из горькой полыни

И высушу его среди книжных страниц.

У меня на полках не только истории жизней,

Но и вечная смерть юных цветов из теплиц.

Пылью руки навсегда и навечно покроются,

Не смыть с них твоих поцелуев в полночь.

Сердце, обещаю, больше никому не откроется,

Но и для тебя в нём осталась терпкая горечь.

«Выходя босиком на бескрайнее снежное поле…»

Выходя босиком на бескрайнее снежное поле,

Сперва ощущаешь что-то новое, «интересное».

Прикосновения льда кажутся необычной любовью,

Онемение в пальцах – слишком малое бедствие.

И думаешь, что всё обязательно стерпится,

Ведь ради снежных красот можно и умереть.

Вот только, ничего никогда не изменится —

Снег не растает, холодному не потеплеть.

А ты всё идёшь, понимая, что холод уже глубоко,

Но и назад по тем же следам идти очень долго.

Растопить бесконечность собой не так-то легко,

Мороз вонзает иглы вслед кровавым осколкам.

Можно выбраться, вернуться к себе и теплу —

Его бесконечность начиналась с нуля.

Ты ещё почувствуешь разность температур,

От равнодушных спокойных полей уходя.

Пока ноги идут, развернись в иную сторону.

В начало возвращаться не стыдно порой,

Иначе когда-нибудь замёрзнут ноги голые

И снег твою жизнь навечно закроет собой.

Лето ушло

Мост не сгорел – он рухнул в мгновение,

Сбросив нас в болото, что гниёт в глуши.

Я хочу выбраться, я жажду спасения

Моей багульником уже цветущей души.

Позеленевшие доски проплывают рядом,

Ржавые гвозди стремятся дотронуться шеи.

Я, наверное, отравлена каким-нибудь ядом,

Но не водятся здесь опасно-голодные змеи.

Мы лишь топим друг друга с остервенением,

Нам не построить новых прочных мостов.