Лабиринты памяти

Здесь пригласят к себе и напоят чаем любого, даже чужого человека, случайно проходящего мимо.

Гуляя по вечерам после работы по городку, я не раз принимал такие приглашения к чаю, допоздна засиживался за скатертью и не мог оторваться от беседы с гостеприимными хозяевами.

Ну, теперь немножко представили эту идиллию? Где еще такое было возможно при социализме, кроме как на министерских и партийных заимках? В общем, я очутился в райском месте.

Теперь о работе. Про нее уже можно говорить – это больше не государственная тайна.

Всем известно, что рядом с Нуреком в горах на отметке две тысячи двести метров над уровнем моря расположен оптико-электронный комплекс «Окно» (Нурек) системы разведки космической обстановки РКО. Я участвовал в его строительстве.

Каждое утро рабочие, офицеры и служащие собирались в назначенном месте, залезали в бортовую машину, рассаживались на деревянных лавках и выезжали в горы на строительство объекта. Я, естественно, выезжал вместе со всеми. Поездка на работу и обратно – это отдельное событие с одним неизвестным.

Неизвестным была величина твоего везения в этот день. Доедешь ли ты до конца пути или тебе этого сделать не суждено.

Представьте себе асов-водителей, которым давно приелась вся эта езда – десять километров туда, десять обратно, и так день за днем, месяц за месяцем, год за годом по сто раз изученному горному серпантину. И вот, чтобы покончить с этой рутиной, они устраивают ралли. При этом делают вид, что едут так, как привыкли, и могут даже прибавить газу.

Серпантин очень серьезный, наклон дорожного полотна местами градусов до двадцати пяти, радиус поворотов минимальный, гора за горой, круг за кругом, дуга за дугой. Скорость восемьдесят километров в час, дуга влево, дуга вправо, поворот, подъем, разъезд со встречной машиной почти вплотную, и так до конечного пункта без остановки. Езда на бортовом ЗИЛе по горному серпантину на такой скорости сравнима с гонкой Формулы-1 где-нибудь в Монако.

Сидишь в машине, изо всех сил держишься обеими руками за лавку и считаешь километры.

Сначала я пару раз садился в кабину, но затем понял, что в случае чего будет полная безнадега. В кузове есть хоть какой-то шанс успеть выпрыгнуть из машины перед ее падением в пропасть. До сих пор не понимаю, почему это не пресекалось и почему мы это терпели. Может быть, потому, что мужчины любят риск и адреналин, а азиатским женщинам присущи терпение и молчаливость.