Эгрегор. Абсолютное зло

Если завершающий этап космогенеза, по версии древнекитайской философии, пересказать в терминах булевой алгебры, то «мир десяти тысяч вещей» (числительное «десять тысяч» в древнекитайских, так же, как и в древнееврейских, текстах эквивалентно бесконечности), то есть, наш материальный мир, создавался заданием различных булевых функций на этом наборе аргументов – 64-х гексаграммах. Таких функций гораздо больше десяти тысяч. Их количество равно 2 в 64-й степени. То есть, в моём лексиконе нет слов, включая «биллионы» и «триллионы», чтобы описать это число – оно гораздо больше.

Такая интерпретация Акта Творения означает, что если из этого набора убрать какой-либо из элементов – фиксированную последовательность из шести нулей и единиц, то есть, какую-либо гексаграмму, это приведет к деформации материального мира. Например – вымиранию какого-то вида животных, или нарушению причинно-следственной логики исторических процессов. Думаю, именно характер этой деформации, явленной или потенциальной, в конце концов, укажет на ту самую «роковую» гексаграмму, «сокрытую в наших судьбах».

– Думаю, все не так просто. Но чтобы это узнать, надо «интерпретировать» известные нам, а для этого нам придется вернуться к Лучезарным Дельтам…

Глава 8. Сяо-чу. Величие в малом

– Я вижу, ты несколько изменил «тактику». – Анжелика взглядом указала на листы, с начертанной на них 9-й гексаграммой.

Они сидели на одном из живописных валунов, скрывающих от любопытства немногих туристов вход в изолированную пещеру легендарной критской горы Ида, с видимым удовольствием подставив лица ласковому в такой утренний час, солнцу.

– Не совсем так. – Борис замялся, будто подбирая слова. – Просто гексаграмма, как я уже говорил – это совершенно иной логический объект. Поэтому гексаграммы нельзя выразить «через что-то», как логическую функцию, подобно триграммам. Они не «функция», они – «аргумент». То есть, я бы мог переписать их в виде последовательности нулей и единиц, но оригинальный способ начертания представляется мне более «глубокомысленным».

Так «красивше».

– Нам пора. – Анжелика тряхнула головой, будто сбрасывая груз каких-то неуместных ассоциаций.

– Подожди. Я должен тебе сказать. То, что было в Париже – это не просто «приключение». Для меня это важно.

– Я знаю. Для меня тоже. – В её, устремленных на Бориса, глазах читались одновременно сосредоточенность и тревога. – Но нам действительно пора.