Притчи-24

Сын, как взрослый человек, не взирая на свою стыдливость и малодушие, решительно подошёл к этому телу и стал тормошить его. Человек стал подавать признаки жизни, что-то невнятно мыча и чуть-чуть поворачивая головой.

Надо особенно сказать об этом человеке. Он был ростом метра два, может даже более, одет как-то по-зимнему и по-летнему одновременно: на нём были шорты и сланцы, а выше, зимний пуховик и какая-то дедовская меховая шапка-ушанка.

– Друг, ты живой? – обратился взрослый мальчик к лежачему, – Ты где живёшь? Ты чего так спать лёг? Замёрзнешь же!

С этим своим вопросом «ты где живёшь», он тут же сам понял, что добиться в таком состоянии, да к тому же и от такого странно одетого человека, сейчас задача невозможная.

Пламенное его детское сердце и юркий ум тут же приняли решение, исходя из гуманного чувства, обратиться к маме, чтобы она разрешила тащить этого бедолагу к ним в квартиру…

– Мам, он замёрзнет. Не оставлять же его здесь? – обратился мальчик к маме, показав ладонью на этого мужика, который уже успел снова заснуть.

Мать как-то странно промолчала, смотря с какими-то своими мыслями то на сына, то на пьяного спящего великана.

Сын расценил её молчание как сигнал к действию; он стал снова тормошить пьяницу и пытаться его поднимать. Мужик наудачу стал смотреть, открыв глаза, на мальчика, стал что-то пытаться говорить, из чего совершенно нельзя было разобрать ничего, не только по смыслу, но и просто хоть одно слово.

3

С большим трудом, весь вспотев, парень таки дотащил пьяницу до своей квартиры и бросил его в прихожей, после чего пьяница тут же снова уснул.

Донеся этого невменяемого человека за подмышку до дома, парень наконец так обозлился, что грешною мыслью подумал: «Надо было бросить его там и чёрт бы с ним! Пусть бы замёрз!» Но минут уже через десять он начал немного каяться за свой гнев, высказанный в сердцах. Когда он переоделся, сходил в душ и смыл с себя весь пот от труда, и когда поел, то уже наоборот как-то повеселел, – сердце его радовалось такому новому событию в их с мамой стабильной неинтересной повседневности.

Посовещавшись с матерью, они решили так и оставить его досыпать в прихожей, а не волочить ни на диван и никуда. Неизвестно что это был за человек и так оставлять его на ночь было опасно, и дабы он, проснувшись, не обокрал их дом, они заперлись на ключ изнутри и сами вскоре легли спать с некоторой тревогой в душах.

По причине этой тревоги сон их был чуток.