Месяц Искупления

«Могут,» согласился я. Потом подумал и добавил, чтобы успокоить их: «Но это не обязательно. Я к тому, что обижать или бить меня – не обязательно. Можно – потому что со мной вообще всё теперь можно. Но это же значит, и дружить, и любить, и смеяться вместе – тоже. А таких, кому драться и гадости делать нравится больше, чем дружить, всегда мало. Так что не беспокойтесь за меня, хорошие мои! Ладно?»

«Хорошо, Учитель Гор!» с радостью завопила моя команда. Потом Вадька поинтересовался,

«А можно будет снова к тебе прийти? А то нам пора.

»

«Конечно можно!» улыбнулся я. «И даже не обязательно в ночное время.»

«Ночью интереснее,» в последний раз ткнулся головой мне в плечо Липка. «Когда темно, можно опять „при свечах“. Так красивее!»

Убаюканный изначальным течением событий и визитом своих учеников, я более-менее спокойно прожил до конца недели. К тому времени уже не осталось тех, кто извинялся при случайном столкновении в толпе. Это, похоже, было минимальное проявление осознания моей роли, такое, на которое оказались готовы все.

Но дальше почти не пошло. Попадались группки вроде давешней компании из столовой, но с этим вполне можно было жить. Да и та, первая, компания подкараулила меня пару дней спустя, чтобы извиниться. Как я и думал с самого начала, ребята перепутали Искупление и Лоторею травли, и им стало стыдно, когда осознали свою ошибку. Я ни на мгновение не задумался прежде чем искренне простить их. Вот так и получается, что к началу второй своей недели в качестве Искупителя я подошел, искренне веря – всё не так страшно. Никто не будет меня мучать и унижать. Зря мы с Сашкой боялись.

Дурак был, конечно. Но понял я это только тогда, когда какой-то незнакомый мне горожанин спокойно, походя ударил меня по лицу. И разбил нос. Было очень больно, и очень много крови. Правда, последнее я заметил не сразу. Сначала просто стоял, ошеломлённый шокирующей обыденностью его действия. Я знал, что люди иногда дерутся на эмоциях. Собственно, ударь меня кто-то из той группы в столовой, я бы понял и не удивился.

Но когда насилие по отношению к тебе проявляют вот так, что называется, между двумя вздохами… Я даже сказать ему ничего не смог. Просто стоял и тупо смотрел, пока он не исчез за поворотом.

Потом, конечно, попытался заняться своим лицом. И тоже без особого успеха. Основам первой помощи нас ещё в школе учат, конечно. Но мне, как и большинству горожан, пользоваться этими самыми основами с тех пор ни разу и не пришлось.