Месяц Искупления

Только по звукам сложно определить, что, но мучители мои вдруг как по команде отшатнулись. «Тогда придётся, наверное, вот это применять. На дикое зверьё на Планете оно отлично действует. Значит, и на вас должно.»

«Псих!» заявил Володька, и быстро ушел, не сказать убежал. Дружки его и, судя по шагам, многие из зевак, последовали за ним.

Голос приблизился ко мне. Присел на корточки, оказавшись невысоким, странно знакомым человеком. Убрал за пояс бластер-парализатор. (Так вот чем он их испугал!) Снова вздохнул, пробурчал: «Я псих, ага.

А они, до полусмерти человека избившие, значит, нормальные?» Покачал головой. И спросил меня:

«Ты как, Гор? Встать сможешь? До своего жилья точно не дойдёшь, но мое тут совсем рядом. Десяток метров всего.»

Я прислушался к собственным ощущениям и покачал головой. Даже ей больно! Как же они меня избили!

«Да, тут я, кажется, сглупил,» самокритично согласился знакомый незнакомец. «По тебе же видно, что никуда ты сейчас не дойдёшь. А друзья после Выбора остались? Кто-то, кто б мог мне помочь тебя на руках донести?»

«Да,» хрипло, с трудом, сказал я.

«Сашка…» и замолк. Дыхание от боли перехватило. Но он не стал уточнять, полез за коммуникатором. Обронил, набирая номер.

«Ну да, а кто ж ещё? Вы с ним всегда вместе были, как огонь и жар.»

Через несколько часов мы с Сашкой сидели в гостях у Алексета, пили чай с добавлением каких-то травок с Планеты, придававших странный но приятный вкус, и разговаривали как старые знакомые. Впрочем, не «как».

Мы и оказались старыми знакомыми, одноклассниками. Просто не видевшимися с самого выпуска. Алексет, кстати, утверждал, что мы с Сашкой ни капельки не изменились. Только чуть постарше выглядеть стали.

Зато он поменялся – слов нет! Не слушай я их с Сашкой воспоминания пока они больше часа возились со мной, смывая кровь и коля лекарства, так и не поверил бы в наше школьное знакомство. Тот Алексет, которого я помнил со школы тоже, правда, был невысоким, почти как мой Липка.

Но на этом их сходство и заканчивалось. Более дерзкого, грубого, упёртого, порой даже жестокого парня, чем он, я в те годы не знал.

Алексет лишь улыбнулся, когда я рассказал о своих воспоминаниях. Пояснил:

«Десантником стал, вот и встали мозги на место. Каким я был, ты правильно помнишь. Зверёнок зверёнком, хуже тех щенят, что тебя сегодня побили! Но Планета быстро учит не звереть. Там и без того диких тварей хватает. Поневоле приходится очеловечиваться.