Казанский альманах 2016. Алмаз

Под крышей меж этюдов дремлет лето

В пыли лекал…

На кухне жар и стук ножей; с мороза,

Как генерал,

Вступает восхитительная проза —

В оглохший зал…

Отпрянув, встать навстречу, скрыв поспешность…

Искрит накал…

И на кивок рассеянно-небрежный,

Как высший балл

Принять свою тотальную погрешность:

Мой кубок – мал[1 - «Стакан, из которого я пью, мал, но он – мой» (А. Мюссе).].

Наждачный привкус слёз… А тема «Нежность» —

Как снежный вал.

Зимний Зодиак

Дохнула мгла, и стайка грудничков

в каракуль прячет слабенькие ножки,

и пригоршни зелёных светляков

клубком роятся над горбом сторожки.

Кристаллами подёрнутся леса

и мутные зацветшие окошки;

Да Амалфея, окликая Пса,

нагнёт свои серебряные рожки.

Простые вещи

Тамаре Пеунковой

Зачем виолончель: плетёт узор

Осенний вечер из палитры винной

Гудящего огня печи старинной

И шёлковых шуршаний книжных створ,

Из разности звучанья – мышьих нор

И скважин гулких в партии каминной,

И бархатных тонов исинской глины —

С кувшином деревенским вечный спор,

Пока клюют носами, мелют вздор

И специи – за партитурой длинной,

Внимая чутко ропоту в гостиной,

Под кружек оловянных разговор…

Из глубины

…И кажется: ещё чуть-чуть,

лишь камень воздохнёт, —

воскреснет мёртвая гортань

и глиняный мой рот.

И уж не надобны тогда

ни костыли, ни флёр,

ни жалкой логики узда,

ни века подлый вздор.

«Кроишь по-своему, и дышишь – слишком слышно…»

Кроишь по-своему, и дышишь – слишком слышно,

рука берёт не так, как прочих пясть…

Измученные кони сушат дышла,

и яблоку их некуда упасть.

А высоко над горем – пилигримы

марают снег… И всюду дышит страсть.

При деле мир скудельный. Ты лишь – мимо.

Как арестант, отправленный на казнь.

Василий Аксёнов

В Татарском книжном издательстве вышел в свет сборник произведений Василия Аксёнова на татарском языке.

В него вошли: роман «Ленд-лизовские. Lend-liasing», рассказы «Зеница ока» и «Рыжий с того двора».

Открывает книгу вместо предисловия интервью с мэром Казани Ильсуром Метшиным, озаглавленное «Возвращение на Родину». Заключает издание послесловие Ахата Мушинского «Василий Аксёнов и Казань».