Шарманка. Небесные верблюжата

Засыпают в кроватках, мечтая об алом цвете. Может быть, эти люди страстно любят искусство, просыпаются, болтая о театре. У них большие альбомы с застежками, и они с волненьем раскрывают их и смотрят снимки картин и статуй. Приходят к ним на свиданье…

Может быть, говорят об искусстве! Там реют слова, приоткрывают занавеси, нагревают воздух искрами восхищенья.

Может быть, именно в этой квартире живут такие люди. Это вполне возможно. Около искусства золотые гвоздики горят на двери……

……….

Ребенок остановился и увидел край освещенного мольберта, а на занавеске – зыбкие разветвленья пальмы.

Он тихонько воскликнул: «Это китайские тени!» И ему хотелось отдернуть занавеску, попасть в комнату, где ходят, переливаясь на свету, какие-то мысли о мольберте и радости.

Но не хотелось также нарушить таинственность жутко-радостной маски, пройти хотелось мимо в серьезный и темный город.

Гудел он колоколами вечерен…

Утренние торопливые шаги в белом тумане: «Куда ты бежишь?» – «Я бегу к искусству, я с каждым шагом приближаюсь, мне нипочем лужи, грязь и ветер…»

Как? Такой слабый и нежный? Но ведь тебя раздавит первая попавшаяся телега! Как это будет ужасно! Город будет плакать.

Как? Такой маленький и такой великий… И такой великий.

……….

На вывесках – упоительно, изумительно вкусные хлебцы: толстые, румяные; из каждого можно сделать завтрак. Их хочется резать, резать сочными ломтями…

……Талант! У вас талант! Ощущение голубое от бесконечной нежности. «Вы научитесь!»

Кто-то думает: «Я научусь фонарям и городскому рокоту, и городскому тревожному восторгу, и тому, что за освещенными шторами таинственно танцует и ветвится».

Ему очень приятно, что у его перчаток продраны пальцы. Это такой контраст!.. И для такой цели приятно переносить холод в драных перчатках.

Картофельные шарики в жареном соку! На двери трактира нарисована уже потемневшая от дождей и грязи рыба на тарелочке, в ожерелье шариков румяного, поджаренного на хрустящем сале картофеля.

Как вкусно! До чего вкусно! До чего невыносимо вкусно…

Что чувствует господин, владеющий магазином, имя которого аршинными буквами возносится над городом? Каждый вечер его имя освещается огнем.

Или даже оно само горит огненными буквами. Это, вероятно, нужно, чтобы кто-нибудь написал стихи, но для чего, собственно, живет сам господин владелец магазина?

Ужасно холодно в комнате. Человек в мансарде снял напульсники и просунул себе под жилет. От окна дуло, и грудь словно одевалась коркой льда.