Заветные слова

О-о-о! Я как-то пробовал считать – сбился… Надо успевать. Как говорил Сережка Есенин, ты должен прожить жизнь так, чтобы в конце мог оглянуться и увидеть толпу беременных баб и гору выпитых бутылок.

– Ну и истреплешься раньше времени, – возразил Толик.

– Не-е-т. Я крепкий… Вот только…, – внезапно Вася повесил голову и шумно завздыхал.

Они выпили бутылку, Василий сбегал за второй. Оба опьянели и скоро Вася начал откровенничать.

– Понимаешь, Толик, не везет мне в жизни. Все бы ничего, да вот с Нинкой у меня проблемы… Знаю… Все знаю… Бегает на сторону.

Ладно бы к одному, а то… И бил ее и ругал… Все нипочем. И знаешь, я уж привык к ней, да и годы… Она же у меня четвертая.

Вася с чувством выматерился и полез за сигаретами. Толик облокотясь на стол, внимательно слушал. Дым тоненько струился с кончика сигареты и поднимался вверх.

– Да успокойся ты, не переживай так.

– Ну, как не переживать. Тебя бы в мою шкуру. Я говорю, Нинка четвертая жена у меня. Что самое обидное – они все такие попадаются.

Первая – Зойка, загуляла сразу после свадьбы, не успели даже ребенка нажить. Вторая – через полгода, третья год продержалась. Нинка – четвертая, два года жила, потом не вытерпела и расслабилась стерва.

Все мне какие-то такие попадаются… А ведь есть добрые… Толик… Есть?…

Толик смотрел на Василия и ничего не говорил.

– Ну что молчишь?… Твоя вот, не бегает никуда… Слушай, а может, ты думаешь, я того… Не-е-т, я могу, я мужчина еще хоть куда… Просто не везет мне с женами.

Наказание какое-то, что ли…

Вася замолчал. Толик крутил в руках пустой стакан и о чем-то думал. Потом он поднял голову и спросил:

– Вася, а ты сам-то гуляешь?

Василий встрепенулся, морщинки на лбу разгладились, он довольно заулыбался.

– Я, Толя, не гуляю – я живу. Я доставляю удовольствие, я дарю радость. Женщины меня любят, хотя я и вон какой.

Вася окинул взглядом свою фигуру, похлопал себя по животу и с удовлетворением продолжил.

– Толя, я люблю женщин, и они меня любят, и пока я могу, я буду так жить.

Анатолий с сожалением смотрел на Василия и ничего не говорил.

– С женщинами у меня все нормально, а вот с женами, – Вася погрустнел, нагнул голову и принялся ковырять деревянный стол.

– Вася, – заговорил Толик, – жил-был один голубь. Он постоянно менял гнезда, от всех гнезд почему-то всегда неприятно пахло. Однажды он пожаловался мудрому старому голубю.