Государственный палач

И Гришина симпатичная ждущая пасть не промахнулась, изрыгая мило тигриные звуки, в которых пошло мешался слабосильный человеческий мат-арго; нашедши вожделенную сырую плоть, она со смачным чавканьем и хрустом чужих горловых хрящей замкнулась, на какое-то мгновение притихла, как бы не веря в свою удачу, слегка отжала челюсти, по-волчьи перехватила, вгрызаясь, и на какой-то миг как бы изнемогла от сладостной минуты бытия…

Похоже, мальчик прибалдел от своей очередной победы, тем лучше для его молодецкого здоровья.

Да, я почти умилялся Гришиной бесстрашной прытью. Меня умиляли его неразборчивые вкусовые данные. Его воистину зеленобереточная небрезгливость: когда вместо разрывной пули тум-тум – собственный обыкновенный палец с грязным отросшим ногтем, втолкнувши который в глазницу врага внутри его черепа взбить коктейль из мозгов его, а отверстие, куда он (бравый диверсант) сует самую неискушенную пищу, запросто превращается в противопехотную лимонку-людоедку.

Мягко отжавши противоположную дверцу, я рывком вывалился наружу, жадным собачьим придыханием хватая вкусный, прохладный осенний с горчинкой воздух. Не позволяя телу расслабляться, перебирая руками по лакированному захолодавшему кузову машины, встал в полный рост, не забывая пройтись по адресу моей горячо ненавидимой супруги: стерва, сидит себе и в ус не дует… Разумеется, про ус жены я выругался несколько аллегорически, но все равно в этот вечер она меня достала.

Потому что я так полагаю: если тебя единогласно выбрали президентом, то президентствуй себе на здоровье. Она, видишь ли, считает низким занятием для себя ковыряться своим розовым язычком в его похотливой заднице… Ну дак, милочка, это твоя прямая обязанность залезать и пальцем, и язычком поработать – ты президент фирмы, ты…

Между этими моими здравыми, хотя занудными, сетованиями я по-разведчески перемещался вдоль выпуклой задницы машины, надеясь узреть беззащитный вздернутый зад стража Гриши.

Чаяния мои оправдались: в окошке плотно торчало его джинсовое гузно, используемое в данную секунду в виде подвешенного тренировочного мата, а вернее, тугой вихляющейся боксерской груши.