Государственный палач

Я понимаю, это нескромно – так долго прозябать на этом свете…

Этюд десятый

Отлежавшись в палой лиственничной куче, напитавшись мертвячьим пряным ее духом, стоически перемогши тошнотворные потуги, восстановив свое обычное, без мучительных оздоровительных пауз, дыхание, частично же восстановив душевную благосклонность к этому прелестному сухому осеннему вечеру, я засобирался вновь по своим неотложным делам, окончательно утвердившись в своем решении, что перво-наперво отправлю к праотцам Гришу-сторожа, который, пока я безвинно страдал на земле, пробуя ее на вкус и запах, вытянулся на волю из плена автомобильной форточки, и, не особенно мудрствуя, переломил шейные позвонки нашему семейному рэкетиру-охраннику – тот еще слепо-истерично толкался возле, чисто по-мальчишески переживая безвременную погибель своих товарищей по оружию, вернее, по ремеслу…

Видимо, Гриша здесь уже руководствовался не здравым побуждением, но менее поддающимся логике мстительным чувством, потому как, освободившись из полона машины, уразумел, охвативши профессиональным взглядом мизансцену действия: разминал его, Гришкины, родные «помидоры» этот дрянной паренек в наручниках, который, неловко отпрыгнувши, стал в нелепо оборонительно-предупреждающую позу, – ишь, супермен-любитель, вместо спасибо, дяденька, что жизни не порешили, пинается, точно хулиган уличный!

И возмущенный и движимый возмездием Гриша-сторож все-таки решил не пачкать руки о затравленно агрессивного молодца – он в наработанном пленительном прыжке «ножницами» «подстриг» его и ногами же, предварительно обездвижив пяткой в беззащитно задранный кадык, смертельно вывихнул шею слабенько шипящему противнику.

И только после этих грациозных порханий Гриша-сторож проявил внимание к моей особе, раздавленной белой гусеницей подыхавшей себе в мусорной вонькой куче. И, чтобы убедиться, что я издох еще не полностью (все-таки человек живучее существо!), озабоченный Григорий, охлопывая с ляжек налипшие мусоринки, двинулся в мою сторону, движимый неизвестно каким чувством.

Черт их знает, этих профессиональных сторожей. Ведь хотел же, подлец, откусить мне мое единственное горло! А как прикажете потом без горла жить? Ведь ни в одно порядочное общество не покажешься – засмеют, пальцем тыкать станут. В общем, без своего личного горла одни неприятности и срам.