Потерянное поколение

Постоял, освоился.

– Может присядешь,– Фаина Андреевна, уже откровенно любовалась парнем.

Санька зажав кулаки в карманах брюк, плюхнулся на указанную табуретку стоявшую у стола. Решил показать, что парень он серьезный, и, выдал;– А, у вас ни че, чистенько.

– Вот спасибо, оценил! Мы старались!– С трудом сдерживая смех, поблагодарила хозяйка.

Поняв, что брякнул не то, насупился,– «Молчать буду.»

И, вопреки данному себе слову, словно сам черт дернул, тоном, требующим немедленного ответа,– Тома, где!?

Не сдержавшись, женщина засмеялась.

Не зря десятилетие спустя, Тамара в сердцах воскликнет,– «Как был шит белыми нитками, так и остался!» Несколько даже, непроизвольно, Фаина Андреевна приблизилась к парню, легкой рукой коснулась

волос Саньки.

– Успокойся, сейчас придет, у нас соль закончилась, к бабе Кате пошла, сейчас придет.– А глаза у самой, синие-синие, как небо осеннее, и приветливые, лучистые.

С улицы послышалась легкая поступь, вошла Тамара.

– Пришел,– хотела добавить,( без мамы?), но сдержалась,– мам, ты бабе Кате обещала укол поставить.

– Да, я помню,– весело кивнула на Саньку,– а друг у тебя строгий, сразу пытать, куда я тебя дела.

– А то! Он такой, так что смотри.– Минуты назад, Тамаре пришлось выслушать целую тираду от бабы Кати,– иди, думаю, баба Катя кое в чем просветит тебя,– девушка кивнула в сторону сидящего Саньки,– он преступник, правда не сейчас, в недалеком будущем.

Не сегодня, так завтра.

Злодей в перспективе, разинув рот, смотрел то на мать, то на дочь, пытаясь понять, как такие разные на внешность, в чем-то очень схожи, а в чем?

– Ты чего так?– хлопоча у разделочного стола, стоявшего по диагонали от обеденного, возле которого сидел Санька, спросила Тамара.

– У?

– Пыхтишь как паровоз?– Девушка обернулась к парню.

– Да нормально. -

На Тамаре был одет тот же, серо-голубого, в цветочки, халатик, что и перед рыбалкой.

Трудно сказать, почему именно такой, домашний наряд девушки, произвел на парня то неизгладимое, яркое впечатление, что всю жизнь, бывая в разлуке, в его памяти в первую очередь всплывал именно этот образ девушки, стоящей у стола; босоногая, наступив ступней на ступню, деловито склонившая голову над работой, изредка убирающая c глаз тыльной стороной ладони, непокорную, пепельного цвета, прядь волос.