Светлылики

Я подскакивала вместе с ним, и одновременно с нами подскакивала и металась по коляске банка с червями, а точнее без червей, потому как они давно повылетали из посудины и тоже метались и подскакивали вместе со мной и с банкой.

До деревни мы долетели быстро. Вовка пошёл в дом, а мы с братом остались ждать его на улице.

Вот в сенях скрипнула половица, Вовка высунул из-за двери голову и зашипел сквозь зубы:

– Коляску ближе подкати.

– Чего? – не расслышал брат.

– Коляску, говорю, ближе подкати, тетерев глухой! – уже зло шипел мальчишка.

– Аааа, понял.

Брат закатил меня почти на самое крыльцо и в целях конспирации поднял у коляски верх.

Пацаны затолкали гармонь мне за спину, закинули её сверху моим одеяльцем и понеслись обратно к пруду.

Оказавшись на берегу, рядом с воткнутыми в землю удочками, ребята перевели дух. Оглядевшись по сторонам и не заметив никого подозрительного, брат откинул верх коляски и аккуратно достал гармонь. Какая же она была красивая! Небольшая.

Ладненькая. Лаково поблёскивала на солнце и чуть поскрипывала мехами. Мы все трое молча любовались этим чудом, совсем забыв, для чего только что совершили дерзкую кражу.

Первым снова заговорил брат:

– Ну, Вовка, давай показывай, где она, душа.

Вовка взял гармонь, покачал её в руках, как будто взвешивал. Зачем-то понюхал. Затем, как доктор к пациенту, приложил ухо к мехам и начал прислушиваться.

– Ну, что там? – шёпотом спросил мой брат.

– Тихо! – шикнул на него Вовка, продолжая вслушиваться в недра гармони.

Гоша хотел было ещё что-то спросить, но осёкся на полуслове.

Вовка наконец-то перестал прослушивать гармонь. Теперь он держал её перед собой на вытянутых руках и буравил взглядом. Как будто хотел рассмотреть что-то сквозь меха. И вдруг:

– Душааа, выходииии. – неожиданно тоненьким голосом протяжно позвал он.

У брата от удивления глаза сделались круглыми:

– Вовка, ты чего? Совсем рехнулся?

– И не рехнулся. Может, она боится выходить? Надо тихонечко звать, а то перепугается и вовсе не выйдет.

Давай вместе.

И мальчишки начали наперебой умильно-тоненькими голосами выманивать из гармошки душу, как щенка из конуры. Минут десять они так сюсюкали, но душа не соизволила появиться. Вовка начал злиться:

– Да что это за душа такая трусливая! И чего не выходит? – нервничал он. – Выходи, мы ничего тебе не сделаем! – уже приказным тоном кричал он во внутренности гармошки. Но душа не отзывалась.