Бандерлог. Серия «Ликтор Рубежа»

А потом – слишком коротко по сравнению с предыдущим рассказом – заметил:

– Вот я с родителем и путешествовал. Потом в одной реальности, человеческой, ввязались с ним в заварушку, он и погиб. Я тогда понял, что люди – самые воинственные. Мне это нравится. По характеру и сущности. И когда пришло время выбирать, даже не задумывался. Но говорим мы, вроде, о тебе. Нет? Давай, рассказывай, как стала чижом…

– Стрижом.

– Да какая разница? Чиж, стриж… Птаха мелкая. Не годная для ликтора. Смешная. Да и сама ты такая.

Стриж, надо же было додуматься!

– Я же не сама! Меня стриж поцарапал! Клювом или когтем, не знаю, не помню. Но ежики были недовольны.

– Ежики? Тоже двойные оборотни?

– Да…

– Хо-хо! Ты, походу, землячка моя. Или стала землячкой. У нас в лесах полно таких оборотней. И тебе ежом, а не мелкой птичкой полезней бы было. Не думала?

– Ежики и хотели, чтобы я тоже ежом стала. Но тут вмешался этот стриж. А потом нам с ним пришлось удирать. Ежи были очень недовольны.

– Удрали. Годится.

А почему не знаешь второй ипостаси? И как вернула себе начальный облик?

– Так во сне же все было. Мы удрали, а потом я очнулась дома и уже человеком. И как вернуться туда, не знаю. И где искать стрижа, тоже не знаю.

– Не знаю, не знаю… Девочка Незнаяна, вот ты кто. А то Юнта, Юнта… Лады. С этим разобрались. А обедать когда будем? Вроде у людей это принято?

Пока мы говорили, Бандерлог «смёл» со стола почти все закуски. Нехилый у него аппетит. Пока мы обедали, я думала, как рассказать о своем превращении в какого-то дикого зверя, прогнавшем снежного человека.

Упоминать о том, что Аунигара погибла после того, как отдала мне силу ликтора, мне не хотелось. Вот Джесе рассказала об этом свободно. Вероятно мне так жаль было прежнюю хозяйку Рубежа, что рассказывать о ней этому неприятному типу казалось кощунственным.

Наевшись и напившись, Бандерлог сладко потянулся, затем вдруг собрался в пружину, стрельнул в меня оценивающим взглядом и сказал:

– Дай ладошку посмотреть.

Что?

Со своего места показала ему ладони. Но он наклонился над столом, уронив кувшинчик из-под молока, хорошо, что пустой, схватил мою руку и рывком поднес к своему лицу, словно принюхивался.

И вдруг лизнул!

Я вырвала руку и вскочила на ноги и начала старательно вытирать ладонь о штаны:

– Что за дела?

– Не бойся, чего взвилась? Проверял я, что ты за оборотень. Через вкус это проще всего установить.

Дегустатор нашелся на мою голову, надо же.