Под открытым небом. Том 2

Решение пришло неожиданно:

– Ну, вот что, ни одну печь теперь не смейте трогать без ведома начальника цеха. И все переводы только днём, до 18.00 часов. В выходные запрещаю все переключения. Будем учиться работать наново.

– Круто как! Ты знаешь хотя бы, что говоришь?

– Знаю, – уже спокойнее произнёс Александр. – Технологией должны заниматься специалисты, а не ловкачи…

– Голова садовая, ты хоть знаешь, кто такие специалисты? Вот Кузьма Прутков считал, что специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя.

– Всех балагуров в заводоуправлении не переговоришь! Вас тут сорок сороков – Ковальский резко закрыл за собой дверь.

– Ковальский, ты – чудак! Не понимаешь, что говоришь и делаешь! – громыхало за тонкой дверью.

…Вернувшись в цех, Александр написал соответствующее распоряжение начальникам смен, предупредив, что неисполнение его карается отстранением от занимаемой должности незамедлительно.

После вечерней планерки Долгов спросил:

– Александр, ты видел, как довольно ухмылялся Бузулукский?

– Да, он необычный сегодня какой-то был…

– Вот-вот… Понял, что ты подписал себе приговор.

Не сегодня-завтра надо будет переключать печь – возникнет большой шум. Тебе не устоять – сомнут. Это – тупик! Неужели Бузулукский будет нашим начальником? Дурдом!

Ковальский промолчал. Долго после его ухода сидел в кабинете. В тиши после официального окончания рабочего дня думалось продуктивнее.

Заверещал телефон. Звонила аппаратчица Ксения Леонидовна Глушицкая. Манерная, она даже в рабочей одежде была похожа на невесть как попавшую в цех барыньку.

– Мы очень хотим, чтобы вы нас поняли и пошли навстречу.

– В чём дело? – произнёс, потирая висок, Ковальский. – Говорите.

– Не готовы так вот сразу…

– Вы о чём?

– Мы с Наташей Белозёровой не можем исполнить ваше распоряжение…

– Какое? – недоумевал Ковальский.

– О переводе из смены «А» в смену «В». Мы не можем…

– Что значит – не можете? Все же могут?

– А мы – нет.

– Почему?

– Мы завтра работаем, придём к вам в кабинет, там скажем.

– Приходите в девять утра.

– Хоро…

Ковальский положил трубку.

* * *

«Одни заморочки! Хочешь жить – умей вертеться! Вот именно – «вертеться». И в этом верчении уходит главное», – уныло размышлял Александр.

– Ковальский, будь похитрее. В сущности, ты ведь не защищён, ибо не хитроумен. Это при такой-то должности! Тебя легко взять живым и схрумкать, – так говорил Суслов при их последней встрече.