Под открытым небом. Том 2

Стихи поражали непохожестью на те, что обычно попадались на глаза. Но в своём общежитии увидеть поэта не ожидал, хотя и знал, что живут в одном городе и работает он врачом на «скорой помощи». Ему и в голову раньше не приходило попытаться встретиться.

Когда вечер закончился, Ковальский решил, что надо обязательно подойти к Шостко. Нельзя, чтобы так просто он ушёл. Живой поэт!

И подошёл.

– Владимир Владимирович, я – Ковальский Александр, инженер. Живу в этом общежитии, если не возражаете, можем подняться ко мне.

– Зачем? – бодро откликнулся поэт.

Ковальский сам удивился своему ответу:

– Поговорим. Есть водка и сало! Извините!..

Шостко непринуждённо расхохотался.

– И потом, я пробую писать стихи. Их накопилась целая тетрадка, – словно продолжая извиняться за грубую приземлённость сказанного, выдохнул Александр.

– Да? – Поэт посмотрел внимательно сверху вниз. – Тогда пойдём!

…«Не начинать же сразу со стихов», – думал Ковальский уже в комнате, доставая сало и водку.

Они выпили за знакомство и Александр подметил: «Пьёт, как нормальный мужик, и крякнул хорошо, по-русски».

– Владимир Владимирович, вы сейчас очень хорошие стихи читали, мне понравились. Но вот в сборнике вашем есть стихотворение, по-моему, называется «Монолог железа»…

– Есть такое! И вы помните?

– Я, может, что-то не понял, но вы говорите, что железо спасёт людей, мир?.. Это сомнительно. Есенин уже сказал, что, скорее, будет наоборот. И сам погиб от железного мира…

Шостко вскинул брови:

– Вы так прочли?

– Ну, да, а как иначе?

– Но там не мой монолог, а монолог железа…

И дело моё прекрасно —

Сделать их неприступней,

Чтоб не дразнила убийцу

Незащищённость спин, —

продекламировал поэт.

– А всё-таки?

– Доживём до… там у меня обозначен 3007 год – увидим.

Выпили ещё по одной и ещё…

– Сало хорошее. Откуда?

– Из деревни. Отец солил.

– Вы – деревенский?

– Да.

– Странно, по внешнему виду не скажешь…

– У вас тоже вид не соответствующий, – проговорил Ковальский.

Александр, спохватившись, ожидал, что гость воспримет его слова как дерзость и приготовился к этому. Но получилось наоборот.

– Молодчина, угадал мой комплекс. Я сам недоумеваю, куда меня занесло?..

«Он, кажется, несколько захмелел…» – про себя отметил Ковальский.

– Брат окончил авиационный и делает самолёты. У него, как у людей, нормальная жизнь… А я – поэт! – Он замолчал.