Под открытым небом. Том 2

«То ли мыслит так учёный муж, то ли с глазами что-то? Не я же – причина такого действа?», – пытался на ходу сообразить Ковальский.

– Начальник технологической установки нефтехимического завода.

Глаза профессора округлились и перестали моргать.

– Так вы – инженер?

– Инженер-технолог, – уточнил Александр. – Окончил политехнический.

– Ну, батенька, вы прямо из варяг в греки!

Ковальский не понял и хотел уточнить. Кудрявцев опередил:

– Вы нам не подходите.

– Как? – вырвалось у Александра.

– Молодых людей с техническим образованием на нашу кафедру в аспирантуру не принимаем.

– Что же мне делать? Я хочу учиться в вашей аспирантуре! Глаза профессора, потеряв округлость, вновь начали ритмично моргать. Очевидно, это было их обычное состояние. Он, улыбнувшись, «подсказал» Ковальскому:

– Поступайте в наш институт. Окончите, а потом уж…

– Почему только так?

– А потому, молодой человек, что у вас, технарей, мышление не то. Не соответствует нашим требованиям.

Ковальский оторопел, но быстро собрался с духом.

– Откуда вы знаете, какое у меня мышление? Я, во-первых, готовился в аспирантуру! Во-вторых, в институте занимался философией. – Он помолчал и, боясь показаться нескромным, добавил: – За одну из философских работ получил диплом первой степени на Всесоюзном конкурсе. Были и другие.

– Ну и что? – спокойно обронил Кудрявцев. – Вот и поступайте в своем институте, какие вопросы? Философия и экономика – разные вещи.

«Он, как и Шостко, уверен, что мой ум испорчен техническим образованием.

Профессор поднялся из-за стола.

– Вы поговорите со мной предметно, тогда решите, какое у меня мышление, – заторопился Александр.

– Нет необходимости. Я уже пояснил…

Ковальский вышел из кабинета.

«Кажется, расхотелось учиться у этого ортодокса. Куда я лезу?» – уныло думал он.

На улице он оглянулся на институтское здание. Оно виделось ему таким же, как и то, в котором засели поэты со своим литобъединением, – неприступным бастионом. Но вся внушительная неприступность эта держалась, казалось, на какой-то весьма сомнительной опоре. Стукни с некой особой умелостью – и грохнется весь бастион разом. Только вот неясно пока, как и с какой умелостью стукнуть…

* * *

…Когда ехал в автобусе домой, понуро глядел в окно.