Под открытым небом. Том 2

 – Неужели так голову заморочила, что ты веришь?

– Володь, отстань…

– Мне-то что? Вот тебе… Я отстану… Только не верю: такая и не попадала в переплёт, к двадцати-то семи годам…

Он посмотрел поверх головы Ковальского и сказал, будто сам себе:

– Красота – штука непростая, гипнотизирует… Не ты первый…

Ковальский не нашёлся с ответом и сказал первое, что на ум пришло, чтобы только закончить ненужный, как он считал, разговор:

– Знаешь, однажды проверял себя на гипноз, некоторые до дури доходят, а я – ничего…

– Саша, а ты можешь ответить, кто ты? – Суслову что-то надо было уяснить.

– Не понял? – ответил Ковальский, открывая скрипучую дверцу шифоньера.

– Не могу привыкнуть… Ты, ну, прямо, не наш, не современный человек…

– Поясни, пожалуйста. Так сказать, транскрибируй!

Суслов помолчал демонстративно, затем растолковал:

– Очень просто: живём с тобой в одной комнате, а я ни разу не слышал от тебя мата… и вообще…

– И всё?!

– Нет.

– Ты ни разу не напился! Подозрительно! Это, ну, никак не укладывается в рамки нормального нашего социалистического общежития.

Неуютно как-то. Если бы был из интеллигенции, сказал бы: ты какой-то рафинированный.

– Кончай обзываться.

– Слушай, а возьми меня с собой в деревню свою как-нибудь, а?

– Зачем тебе?

– Ну… – не сразу ответил Суслов. – Посмотреть, все у вас там самодостаточные такие, или как?

– Возьму как-нибудь, – пообещал Ковальский, а про себя заметил: «Поедем – покалякает с Проняем либо с Синегубым, они ему мозги поправят…».

…Когда Суслов вышел, Александр, сидя на койке, призадумался: «Что я знаю о Руфине? Всё… и ничего… Она не рассказывает, я не спрашиваю. Кто был до меня?.. Какое мне дело?.. Ясно, что она не избалована… Наедине неопытна и даже застенчива… Не вижу фальши. Зачем ей морочить мне голову, если говорит, что у нас ненадолго? Она не верит в моё постоянство, а не я… Вот как получается?..

Странно, – продолжал размышлять Ковальский, – я уж думал, что счастье меня обошло.

Но жизнь непредсказуема! Какими путями, какими тропиночками нам по отдельности надо было идти, чтобы встретиться? Непостижимо!».

* * *

Он тихо встал, чтобы не потревожить Руфину. Четыре утра. Ночник мягким светом освещал волнующую фигуру, по плечи укрытую простынёю. «Похожа на уснувшую богиню», – подумал Александр, прислушиваясь к её мерному дыханию.

По-детски чистое лицо спокойно. Верхняя губа, чуть припухшая, изредка вздрагивала.