Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «По следам „Книжной Сибири“»

Четвероногие спасатели с жадностью набросились на свежее, еще не слежавшееся сено. Всадники перекусили из прихваченного провианта; впереди главные преграды.

На форсирование Малой Белой, разлившейся на триста метров, вперед пустили лошадей с усевшимися на них молодыми парнями. Они прорывались, указывая путь тележной тройке. Лошади плыли уверенно, наездники держались за гривы, некоторые плыли рядом, облегчая движение лошадям. Все выбрались ниже старого брода. Конную тройку с деревянной телегой, которая уже не ехала, а плыла, снесло течением ниже остальных, и только под вечер все собрались на противоположном берегу, где нашли небольшую сухую площадку – впрочем, не сухую, а мокрую от дождя – и решили на ней переночевать.

Первую речку одолели, но это была лишь репетиция перед главной преградой.

Лошадям вдосталь наловили плывущее по речному потоку сено. Для кормления все удобства. Алексей даже умудрился прибуксировать к берегу проплывающую рубленую стайку с десятком курей ярко-красного оперения и горланящим тревогу петухом.

Куры были исхудавшие. Их сняли с крыши, сложили в сетку и пристроили на телеге. Позже в Успеновке породистых курей поделили на два двора, расположенных по соседству, а озабоченный петух бегал с одного двора на другой, опекая цветастых наседок.

За ночь уровень воды поднялся еще на полметра. С восходом солнца двинулись дальше, к реке Белой, до которой надо было добираться еще десять верст по затопленным лугам. С приближением к страшному реву воды даже смелые лошади пряли ушами от предстоящего испытания.

Они не хуже людей знали, что им грозит. Лучше знали. Росшие по берегам вербы, тополя и березы скрылись под водой, из которой торчали самые макушки. Вода по-прежнему несла все, что только ей подвернется. Выловили двух девушек, намертво вцепившихся друг в друга. В другом месте на вершину тополя занесло мальчика. Висел без движений. Ужасная картина. Опять зарядил проливной дождь, от которого негде было укрыться. Досаждали комары, для которых сырость была колыбелью и матерью родной.

Лошади измучились без конца брести по воде и раскисшей дороге – ни клочка сухой земли.

* * *

Река Белая наводила страх и оцепенение. На противоположном берегу среди подтопленных домиков на лодках плавали люди, но наведение лодочной переправы не представлялось возможным, а на ближнем берегу образовался большой табор покосников, спасавшихся от потопа. На Зейских лугах заготовляли сено не только успеновцы, но и из Троицкого и других сел.