Ваша пыль на моих полках

Темнотою

Окутаны едва-едва…

Ты спотыкаешься о ворох

Моих упрёков и угроз,

Ты падаешь и слышишь шорох –

Ползёт сомнения мороз…

Он проскользнёт по твоей коже,

Он внутрь уйдёт… он навсегда

Твоё сознание встревожит

И не покинет никогда…

Вот на земле холодной гладкой

Ты распростёрся, чуть дыша…

Шепну из тьмы тебе украдкой:

Дремучий лес – моя душа…

Когда потеплеет

Погасли светофоры на Земле, и люди вдоль дорог послушно встали.

На Марсе та же жизнь.

Люди-ракеты и люди-планеты играют со светом зимою и летом,

Как дети, застенчиво, и, согреваясь в обнимку, останутся где-то.

Когда потеплеет, мы будем вращаться, в боях разбиваться и падать, как прежде.

В глазах-незабудках порой отражаясь, вновь будем дарить мы друг другу надежды,

Осколки сметая, что сыпались, ранив, на самое дно непридуманных судеб,

Свой радостный смех отдавая в награду всем тем, кого не было, нет и не будет.

Когда потеплеет, мы ждать будем чуда, которого, может быть, не заслужили,

Когда потопили бумажный кораблик, а сами на плоской картонке уплыли

Туда, куда дверь открывают не каждым, но каждый там взором окинут прискорбным,

Кто думал, что может быть счастье далёким, что может быть близким, малым иль огромным.

Люди-ракеты и люди-планеты всё тянутся к Солнцу, играя со светом,

Как дети, теряя былые объятия, покуда надолго согреты.

Сгорели светофоры на Земле, и люди вдоль дорог бредут уныло.

На Марсе, кстати, жизни нет. Они  нас так и  не зовут, ведь нам это приснилось…

Полосатому другу

С головою в мусорный бачок

Окунулся он – лишь хвост торчит наружу.

После, мягкий почесав бочок,

Он побрёл лакать водицу в луже.

Не богат он, но и не бедняк,

Не герой пока, но трусость ему чужда.

Полосатый хвост трубой подняв,

Он идёт к тому, что ему нужно.

Хитрым взглядом поведя вокруг,

Он своей таинственностью манит,

И, поверь, для зверя лучший друг –

Только тот, кто в жизни не обманет.

В хитрости лисице не уступит

Этот мудрый и лукавый зверь.

Ловок он, проворен, неподкупен,

Сам себе откроет лапой дверь.

Лапой рыбу в речке он достанет,

И врагу по морде лапой врежет он.

Или просто шевелиться перестанет,

Словно умер (если слишком враг силён).