Чтобы что-то вспомнить – надо это пройти

И не должно повториться то черное прошлое.

Но… Надо помнить, что если за годы Великой Отечественной войны мы снизили производство продовольствия в 2,5 раза, то за годы реформ – почти в 5 раз, по отдельным направлениям (тем же овощам, во многие десятки раз). Это просто обязывает серьезно задуматься о нашем будущем.

История не только повествует, она и предупреждает. Подумаем о себе, люди.

Голубой огонек

Открыл дверь в дом или квартиру, нащупал выключатель-щелк – и лампочка загорелась. Еще несколько щелчков – и загорелся экран телевизора, из магнитофона или репродуктора- полилась музыка….

Прошел на кухню – легкий поворот ручки – готова к работе плитка или газовый котел. Все сегодня просто и привычно. А до начала пятидесятых годов двадцатого века, в Слободзее электричества не было. И всего сопутствующего- тоже. Не стояли по улицам столбы, не горели фонари. В безлунные ночи можно было столкнуться с идущим навстречу человеком, не заметив его в двух-трех шагах. Естественно, ни о каком покрытии уличных дорог(черном или белом) и понятия не было.

Желтыми пятнышками по ночам светились окна домов. В конце сороковых, уже во всех домах имелись керосиновые лампы. А во время войны и несколько лет после неё, люди пользовались в основном коптилками. Это своеобразные сосуды(бутылки, банки, снарядные гильзы и т. п.), закрытые сверху жестяными крышками, в середине которых, монтировалось гнездо для фитиля из обрывка одеяла или шинельного сукна. В сосуд заливали подсолнечное масло или (очень редко_ – керосин.

Под свет такой «коптилки» – варили и кушали, стирали, читали и делали уроки.

У нас дома была одна керосиновая лампа. И когда родители уходили в свою комнату и забирали её, я переходил на «автономное освещение» и зажигал свою любимую «коптилу». Это была гильза от снаряда противотанковой пушки – сорокопятки со сплющенной горловиной, куда был вложен фитиль из куска шинели, а с другой стороны- было оставлено отверстие для заливки горючего.

«Коптила» была моей гордостью. Попала она ко мне в порядке обмена, будучи до этого просто пеналом для карандашей и ручек, с самодельной деревянной пробкой. Отдал я за этот блестящий пенал настоящий немецкий пистолет «браунинг», который нашел в старом окопе. Красивый маленький черный пистолет, имел один недостаток – в патроннике у него застрял позеленевший патрон и я боялся из него стрелять.

Тот, кто заставил меня меняться, был гораздо старше.