Институт благородных убийц

Три дня в неделю я фармацевт, и еще два – чернорабочий на стройке. Причем то, что я называю заработком, приносит мне стройка, а работа в аптеке – лишь попытка оправдать хотя бы в маминых глазах медицинское образование. Последняя ниточка, связывающая меня с миром медицины.

Половина седьмого. Я стал одеваться и, разыскивая ботинки, ударился ногой о мамину старую швейную машинку, которая, надеясь, что ее, наконец, свезут в ремонт, обосновалась поближе к выходу. Ухватился рукой за вешалку для одежды на колесиках, которую мама притащила из своего ателье; она покатилась, врезалась в мамину дверь, потом отъехала было, да вернулась и стукнулась еще раз.

На шум вышла мама – лицо бледно-розовое, блестит от каких-то ночных снадобий. Волосы, тонкие и всклокоченные, стоят дыбом. Там, где днем появятся брови, пока лишь лоснящиеся бесцветные припухлости. Ночная рубашка, присборенная у горловины, ей велика и сидит на ней, как колокол.

– Сыночек, ты покушал? У меня рыбка красная в холодильнике…

Знает, что Лера нажаловалась, и теперь старается быть со мной поприветливее.

Игнорируя то, как трогательно она переступала босыми ногами по холодному полу, в воспитательных целях я решил проявить суровость.

– Не хочу.

– Ботинки теплые надень, наверное.

– Да еще вроде не зима. – Я потянулся за курткой.

– Лерочка сильно вчера переживала? Она неправильно поняла насчет этих квитанций. Наверное, они просто затерялись где-то.

– Ирена Викторовна, вы допрыгаетесь.

– Я же для вас стараюсь! Чтобы лишняя копейка! Глаза порчу за машинкой!

Поняв, что опаздываю, я заметался по квартире, пытаясь все-таки отыскать ботинок.

– Вам то купила, это купила, – следовала она за мной, находясь все время где-то в полушаге от меня.

– И прибралась бы ты, что ли. – Я оглядел ее комнату, куда решил все-таки заглянуть в поисках ботинка, который исчез бесследно. – Кругом мусор, смотреть страшно.

– Это не мусор, сыночка, это обрезки. Ну как пригодятся? Я же шью.

 – Она схватила какие-то лоскутки и принялась демонстрировать мне их зачем-то.

– Свила себе гнездо из этих обрезков. У меня на стройке и то чище. Пошила – и можно прибраться.

Ботинок нашелся в коридоре, лежал практически на виду.

– Ну не сердись, сыночек. – Она смотрела на меня умильно, как нашкодившая девочка. Вечно она так – проштрафится, а потом начинает сюсюкать.

– Отстань, ма. Уволят тебя, будешь знать. Хватит с меня и так уголовников.