Собрание сочинений. Том 2

Освобождается должность начальника лаборатории фенола-ацетона. Я предлагаю её тебе. Исследований – непочатый край. Давай решай. Там можно и диссертацией заняться.

Предложение было неожиданным.

– Я не думал о лаборатории, – начал Александр. – В цехе столько можно сделать…

«Наверное, не то говорю», – засомневался Ковальский и замолчал.

– Решай, – повторил Самарин. – Пока есть возможность. Определишься – приходи, не затягивай…

…Выйдя из кабинета, Ковальский спросил Светлану:

– А кто этот Виталий Викторович? Ну, у Самарина который был?

– Главный инженер проектного института, из Москвы.

Он часто бывает, особенно после того, как Валентин Сафронович защитил кандидатскую.

Когда Ковальский был уже на первом этаже, его окликнул Костров – заместитель главного по производству.

– Что невесел?

– Получил предложение перейти в лабораторию фенола-ацетона.

– Кто предложил?

– Самарин.

– Странно… Ну-ка, пойдём ко мне.

Когда они расположились в кабинете, Костров произнёс:

– Буду рассуждать просто.

Не хочу тебя захваливать, но сейчас ты на стремнине, на бурном потоке. Ты можешь стать, ну, хоть министром! Понимаешь? А уйдёшь в лабораторию – осядешь в тихой заводи. И все про тебя забудут. – Костров встал и прошёлся: – Это хорошо, что Самарин предлагает. Но говорят же, что корабль может затонуть и в порыве попутного ветра… Примерь на себя. Не такой ли случай?.. А встречный ветер несёт большую силу. Ты на взлётной полосе сейчас… Выбор за тобой и от него многое зависит.

…Через два дня Ковальский отказался от предложения. А через месяц Самарин уволился с завода и принял кафедру общей химической технологии и охраны окружающей среды в политехническом институте.

Ковальский эту весть воспринял с грустью. Калашников, Засекин, Самарин – таких людей, высвечивавших истинное в жизни, он очень ценил.

«Из близких, подобных этим, кроме родных, у меня только Проняй да Синегубый, – невесело подумал он. – Мои наставники… профессора…»

* * *

В следующую встречу с Руфиной Александр ночевал у неё в гостинице и рассказал ей об Анне и сыне.

Они долго не засыпали.

– Хорошо бы подарить ему сестрёнку, когда поженимся, понимаешь? – говорил он, целуя её в мочку уха.

Её это возбуждало. Она вся подрагивала. Длинные ослепительные ноги мелко вибрировали. Волнение быстро передавалось ему. Он знал, что такие моменты она ждала сама, и помогал ей.

Но сейчас с ней что-то случилось.