Собрание сочинений. Том 2

От опытных Дарьи Ильиничны и Екатерины Ивановны этот разговор глазами не ускользнул. Они улыбались.

Александр светился: «Её появление везде вызывает радость. Редкий дар!..».

Ковальский-младший тоже не терялся, у него свой интерес. И он выбрал момент:

– Дед, а ты теперь, когда папа приехал, разрешишь на Гнедом покататься?

Ковальский вопросительно посмотрел на Григория Никитича.

– У Трохиных Фёдор-то конюхом сейчас, его сынишка гоняет на лошадях и нашего заманивает.

– Ну и что? Пускай…

– Да ну, ты когда начал скакать?

– Классе в пятом, по-моему…

– Вот.

И наш пусть годика два подождёт. Мал ещё.

– Ну, деда? – младший Ковальский не сдавался.

А старший, поразмыслив, согласился, но с условием:

– Исполнится десять лет – попробуем!

XVII

– Дарья, я тебе тут карасиков свежих принесла. Миколай с утра наловил. Возьми, а то кошки растащат! Мне некуда их, больна много.

Никто и не заметил, как во двор вошла Степанида – соседка Бочаровых.

Она говорила с улыбкой, нараспев, ставя большую эмалированную чашку с карасями на лавку у погребицы.

Её широкое розовощёкое лицо добродушно. Она и не скрывала, что ей интересно посмотреть на гостей из города. А караси – только предлог. Всем ясно…

– Я через плетень гляжу потихоньку и никак не пойму, где это, милый ты мой, – она весело подмигнула старшему Ковальскому, – таких красоток находишь. Мой-то старший уже двух городских привозил показывать. Мы тут чуть не брыкнулись. Тощие такие и гордые. А твоя-то! Крепенькая какая! И говорунья! Я слышу.

Щёки у Руфины зарделись, она рассмеялась, чем ещё больше понравилась Степаниде.

– Частушки петь можешь? – неожиданно спросила она Руфину и упёрла кулаки в бока, будто готовясь плясать подгорную.

Руфина молчала. Она весело смотрела на соседку Бочаровых.

– Можешь или нет?

– Руфина романсы поёт, – вступился Александр.

Степанида отвела свои полный руки от того места, где должна быть талия:

– Я романсы не знаю, а вот в этой – души не чаю!

И она мягко и раскованно запела:

Лучше нету того цвету,

Когда яблоня цветёт…

Лица у всех в который раз озарились улыбками.

Было видно, что местным соседка по душе. И они ей. А приезжие? И приезжим понравилась.

Лучше нету той минуты,

Когда милый мой придёт!

От ясного чистого голоса ёкало сердечко.

Будто и нет певунье её сорока пяти лет. Да и что они, эти сорок пять, если почти половина из них – ночки и денёчки вдовьей жизни.