Собрание сочинений. Том 3

– Ты что? – Касторгин, не привыкший так говорить об интимном, потряс энергично головой. – Ты что – импотент? Злорадствуешь…

– С год назад пропало все. Не мог. Враз пропало. Она и пустилась в гастроли, всех в округе мужиков, что плохо лежали, собрала. Прямо у меня на глазах – всех бабников. Терплю, не сплю с ней, хотя давно все в порядке.

– Так в чем же дело?

– Не хочу я с ней. Потаскуха она. И до того, как у меня машинка сбой дала, при случае погуливала. Я давно, как бычок, здоров, но не могу с ней начинать снова.

А братья ее все стараются меня вылечить.

Кирилл Кириллович вспомнил: вчера, когда они бесцельно бродили, с удовольствием рассматривая незнакомое разноцветье лотков и вбирая многоголосье узких улочек, случилось одна сценка.

Заскучавший Алексей попытался шутить. Порой было ничего, смешно, но иногда… Ерничая, он вдруг остановился у подъезда одного из отелей и дурашливо произнес:

– У них тут везде все в прошлом времени: «хотель, хотель».

– Да не «хотель», а «отель», – резонно взялась поправлять Зинаида.

– Вот и я говорю: «хотел, хотель», а где же «хочет»?

– Точь-в-точь, как у тебя лично, – вдруг отреагировала Зина, зло взглянув на мужа, и резко приотстала, уткнувшись в безделушки на уличном лотке.

Касторгин тогда не обратил на это внимания и не понял подоплеки. Они разговаривали, оказывается, на своем языке.

…Алексей между тем продолжал:

– Солнце и море делают свое, ей хочется близости. Я это вижу. Это прорывается то в ленивом утреннем потягивании и покряхтывании в постели, то в облизывании кончиком языка верхней губы, когда она поглядывает на мужиков затуманенным взглядом на пляже, в том, как она на меня иногда смотрит – зло и возбужденно.

Вот трагедия жизни, а? – И он, как показалось Кириллу Кирилловичу, неестественно и дурашливо громко хохотнул, да так, что игравшие рядом в карты две дамочки враз повернулись в его сторону. Две пары загорелых обнаженных бронзовых грудей качнулись враз и обратились к ним.

– Хочешь анекдот на заданную тему?

– Валяй.

– Встречаются двое приятелей. «Как жизнь Петр Петрович?» – «Да разве это жизнь: уже пять лет как импотент». – «А я, тьфу-тьфу, пока только четыре…»

– Ну дела…

– Она, по-моему, уже здесь догадалась, что у меня все в порядке, по утрам глаза лупит, хорошо, что наши кровати раздельно стоят. Приеду домой и разведусь с ней. Раньше хотел застрелиться. Ага. Думал: выхода нет. Однажды дома сижу, Зинаида – на работе. Ну думаю: раз – и нет проблем.