В плену светоносном

Мы с приятелем остались в одних шортах и почти без денег…

…В Милане, в гостинице на прикроватной тумбочке, забыл я подаренный мне Василием Ивановичем Беловым с дарственной надписью томик его «Вологодских бухтин». Я иногда фантазировал: что бы сказал Кузьма Иванович Барахвостов, будучи со мной в Милане? Что дало бы в этом случае вечное противостояние между городом и человеком, да еще таким, как Барахвостов?!

Восхитился бы он городом известных бессмертных памятников?

Подметил бы длинные водостоки крыши церкви св.

Амброзио, и высокие шпили Дуомо, гордости не только Ломбардии, но и всей Италии?..

Он бы, наверное, увидел то, чего я не заметил…

Какими бы они, Барахвостов и другой герой Василия Белова – Иван Африканович, стояли перед Тайной Вечерей великого Леонардо?

…В каких бы заповедных залах я ни был, всегда хотелось после них попасть в свободный поток вершившейся сиюминутно жизни. Туда, где человек предоставлен сам себе, где живет не по этикету, а как хочет и может.

Тянуло под открытое небо. И мне несколько раз удавалось это сделать.

Так было, когда мы плавали с компанией парижан по реке Сене мимо Лувра, собора Парижской Богоматери. Нечто похожее было и во время путешествия по немецкой реке Изар на нашем, искусно и прочно сработанном из сосновых золотистых бревен плоту, в кругу шумливых немцев, как осы облепивших бочку с баварским пивом…

…Я поражен был, увидев в Германии почти такие же, как на моей родине, березы.

Долго ходил вокруг них, недоумевая: почему они здесь, ведь березы должны быть только у нас, в России?

…И в нью-йоркском пригороде Блюмфельде я тоже обнаружил в небольшом парке три березы. Они несколько отличались от наших.

Американцы зовут свои березы «серебристыми». Наши березы – белые. На самом деле они одинаковые.

Эти неупорядоченные воспоминания во мне сидят прочно. Я даже собирался их подробно записать. Но все они меркнут перед встречами и впечатлениями, которые были у меня во время путешествия по реке в лесостепной и степной моей Самарской сторонушке.

Глава 4. У истоков

Слева от моста через Самару на станции «Переволоцкое» мне приглянулось местечко, где захотелось остановиться. Ширина быстрого мутно-желтого потока – метров пять-шесть. Берега высокие, обрывистые, местами до трех метров. Течение норовистое, русло извилистое. Не река, а ручей, но мощный, как крепко и надежно скрученный жгут.