Новое имя

Что было в них?

Будто говорила: «Неизвестно ещё, какой породы ты сам…

Поживём – увидим…».

Или сворачивалась в клубок и выглядела расстроенной и озабоченной.

– Что ты грустная такая? Тебе стыдно за твоих блох? За то, что ты – беспородная? – спрашивал он вполне серьёзно, – выбрось из головы! Ты вовсе не похожа на бездомную. Бездомные – жалкие, облезлые, одичавшие… Ещё пару раз искупаю тебя и забудешь про блох, болячки разные…

Не будь бессловесной, она бы согласилась с Сергеем Сергеевичем.

Сима благодарна, что он взял её к себе. Невзгоды и бездомная жизнь не испортили её. Она была отзывчива на ласку.

Словно угадывая её состояние, хозяин удивлялся вслух:

– Как же ты такая уцелела? Где твои хитрость, коварство, упрямство? Без них на улице нельзя! Всё ластишься да мурлычешь…

…Он отложил на левый край стола шуршащую, пахнущую свежей краской газету. Снова взглянул на Симу. Кошка смешно подергала носом, ей непривычен был запах краски.

– Я скажу тебе по секрету одну вещь, только никому не говори, – Сергей Сергеевич слегка улыбнулся, – не смотри, что я такой важный.

Это внешне. А так я – беспородный. Родители – сельские. Всю жизнь учился да работал. А что толку? Щенок у жизни. Многое не могу, не понимаю многого. Семья и та не сложилась. Тебе одной только и можно пожаловаться…

Он гладил её своими длинными чуткими пальцами, проводил ладонью по шее, спине. Приговаривал:

– Сима, Сима…

Когда брал осторожно в горсть её голову и, слегка сжимая, тут же перемещал пальцы ближе к шее и спине, у неё захватывало дух.

– И ещё, – продолжал хозяин, – только в моём детстве у родителей была кошка. У нас с женой не водились. Ей всё ни до кого было. Сама у себя на первом плане. Я – вечно на работе. Когда? Пятнадцать лет был начальником большущего цеха. Только после шестидесяти перешёл в мастера. Вот и выходит, что попала ты к невежественному человеку. Рискуете, знаете ли, мадам…

* * *

Однажды, ближе к вечеру, в квартире появился уверенный, весь в чёрном, широкоплечий и розовощёкий человек.

Сергей Сергеевич назвал его сыном.

Когда они разговаривали, сын несколько раз беспокойно выглянул в окно.

– Да никто не тронет твой «воронок», – усмехнулся хозяин. Сима запрыгнула на подоконник и посмотрела во двор. Там стояла большая чёрная машина с затенёнными окнами. Утром её не было.

Этот человек с большими блестящими часами на руке сразу не понравился Симе.